Вариант единорога
Шрифт:
— Вот как? Почему же ты пришла ко мне, чтобы рассказать о своих подозрениях? Разве ты не собираешься обратиться в полицию?
— Пока нет.
— Что значит пока?
— Я приехала в город до начала конференции, потому что знала: ты здесь и готов действовать. Не хочу, чтобы такой талант, как ты, оказался в тюрьме. Страшно подумать: создатель 9310-й модели сидит рядом с уголовниками!
— Хм... очень мило с твоей стороны. Но даже если допустить, что твои рассуждения правильны — только допустить, то все равно неясно, как это можно доказать в суде.
—
— Ха!
— Разве ты недостаточно богат, чтобы убежать, пока не поздно?
— Конечно, я богат,— признался я.— Не в этом дело...
— Я понимаю твои мотивы, но перехитрить модель 5000 не может никто! Даже если ты вновь отключишь энергопитание, «5000» сумеет сама включить себя — в нее вмонтированы автономные источники питания. Что бы ты ни делал, компьютер немедленно предпримет контрмеры.
Я нахмурился и резко сказал:
— Знаешь что, милая, возвращайся-ка лучше в свой дерьмовый «Зикфакс» и скажи своему шефу, что я не боюсь никаких небылиц о компьютере-детективе. Если они будут продолжать бахвалиться своими новыми моделями, то им не избежать серьезных потерь. Хотя лично я здесь ни при чем, это я официально заявляю.
— Это не небылица,— горько вздохнула Соня, глядя на меня умоляющими глазами.— Я ввела специальную программу в новую машину, Денни! Она может поймать тебя!
Я недоверчиво хмыкнул.
— Как-нибудь я представлю тебе Максину,— сказал я.— Она скажет, что думает о детективе весом в шестьдесят четыре сотни фунтов.
— Кто такая Максина? Твоя подруга или...
— Мы только хорошие друзья,— поспешил успокоить я Соню,— но она везде следует за мной.
Соня помрачнела. Не глядя на меня, она быстро оделась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
Я вздохнул, опустил руку под кровать и включил аудио-связь Максины.
— Девочка, ты поняла, о чем толковала моя гостья?
— Подумаешь,— сухо отозвалась Максина.
— Конечно, все, что может сотворить этот монстр весом в шестьдесят четыре сотни фунтов, ты сделаешь куда лучше,— польстил я, но это не помогло.
— Денни, ты мерзавец! Ты знал, что я лежу включенная под кроватью, и все равно делал это!
— Что?
— Занимался любовью с этой... этой... Прямо надо мной! Я слышала все!
— Э-э... Да, было дело.
— Ты не щадишь мои чувства?
— Конечно, я ценю тебя, малышка! Но, понимаешь, есть вещи, которые могут происходить только между двумя людьми...
— Я для тебя лишь вещь, которую ты с корыстными целями пичкаешь информацией! — продолжала бушевать Максина.— Вещь, которую ты заставляешь планировать преступления! Как личность, я для тебя ничего не значу!
— Неправда, малышка! — запротестовал
— Не лги, Даниэль Бракен! Ты мерзавец!
— Макси, ты же знаешь, что это не так! Разве не я только что купил тебе новый чемодан из крокодиловой кожи?
— Это жалкая плата за все то, что я сделала для тебя, предатель!
— Не надо, Макси...
— Может быть, ты решил сделать себе новый компьютер, а меня выкинуть на свалку?
— Бог мой, ты мне очень нужна, малышка! С тобой никто не может сравниться. Ты побьешь этого урода «5000».
— Ясное дело!
— Что прикажешь мне делать?
— Иди налейся до бровей.
— И что в этом хорошего?
— Ты всегда так поступаешь, когда делаешь мне какую-либо гадость. Мужчины — самые настоящие чудовища!
Я налил себе виски и зажег сигарету. Не надо было награждать Максину таким грудным, чуть хрипловатым голосом. Теперь все ее слова звучали немного трагично, и это портило настроение нам обоим...
Я выпил и налил еще.
Лишь спустя три дня Максина вновь заговорила со мной, сменив гнев на милость. Утром она разбудила меня, напевая разухабистую армейскую песенку, а затем сказала:
— Доброе утро, Денни. Я решила простить тебя.
— Благодарю. С чего это ты смягчилась?
— Мужчины слабы, и бесполезно их в этом обвинять. Я тщательно обдумала все, что произошло, и пришла к выводу: виновата была женщина.
— Ты, как всегда, права, малышка! Это она, она меня соблазнила!
— Сейчас я занята планированием нового преступления, самого совершенного из всех.
— Прекрасно. Ты расскажешь мне о нем?
Мой голос звучал весело и беззаботно, но на душе скребли кошки. И дернул же меня черт придать компьютеру черты женского характера! Но я был так одинок... Теперь приходится расхлебывать последствия моей ошибки. Я не предвидел ревнивую реакцию Максины на мои отношения с Соней, и теперь можно было только гадать, насколько глубоко она оскорблена. Кто знает, быть может, Максина намеренно сделает ошибку, чтобы меня поймали на месте преступления? Я долго ломал голову над этой задачей, но так и не пришел ни к какому решению. Все это было так глупо. Ведь Максина была всего лишь машиной...
Да, но она была самой извращенной машиной в мире. Кроме того, я вмонтировал в нее стохастические рецепторы и цепи, которые служили определенным аналогом нервной системы. Потому Максина была способна ощущать нечто вроде эмоций, и это могло сейчас выйти мне боком. Но и другую Максину я не мог построить до начала конференции. Надо было решать, нужно ли отказываться от намеченного плана...
— Я поставила себя на место модели 5000,— между тем продолжала Максина.— Мы обладаем почти одинаковой информацией, а значит, можем прийти к аналогичным заключениям. Различие в том, что я нападаю, а она — защищается. Мы имеем преимущество в инициативе и сможем победить, вводя определенные независимые переменные.