Вариант единорога
Шрифт:
— Второй ход сделан.
Кровь сосредоточенно изучала игровое поле. Потом сказала «ну ладно» и вошла в театр Чевви в тот вечер 1865 года, когда актер-неудачник выстрелил в президента Соединенных Штатов. Чуть подправив траекторию пули в полете, она помогла ей попасть точно в цель.
— Второй ход сделан.
— По-моему, ты блефуешь,— сказала Пыль.— Проследить все последствия ты никак не могла.
— А вот увидишь!
Пыль внимательно уставилась на игровое поле.
— Ну ладно. Ты убила президента, а я спасу другого президента — вернее, немного продлю его жизнь. Я хочу, чтобы Вудро Вильсон увидел,
Пыль вошла в двадцатый век и кое-что подправила в человеке с вытянутой челюстью.
— Третий ход сделан.
— Ну, так и я кого-нибудь спасу.
Кровь вошла в тот же век несколько позднее и обеспечила провал Льву Ноздреву — человеку, который убил Никиту Хрущева.
— Третий ход сделан.
— Ты готова?
— Готова.
Они вновь вошли в хронопоследовательность. Щелкнул длинный хлыст. Везде гремело радио. Искусственные спутники обращались вокруг планеты. Материки опутывала паутина шоссейных дорог. Запыленные города были густо утыканы энергетическими установками. Суда бороздили моря. Реактивные самолеты проносились в небе. Росла трава. Птицы совершали свои перелеты. Рыбы хватали наживку.
— Признай, что все висело на волоске,— сказала Пыль.
— По твоим же словам, есть разница между хорошим игроком и игроком вдохновенным.
— И тебе повезло.
Кровь снова засмеялась. Они смотрели на планету, на два с половиной миллиарда ее обитателей, на их города и технические достижения...
После некоторой паузы занимающий передовую позицию сказал:
— Третью решающую?
— Ладно. Я Кровь. Я хожу первой.
— А я Пыль. Я следую за тобой.
Рука Борджиа
Он верил старым сказкам, волшебным сказкам... Они разъедали его разум, и он мечтал о том, как будет пользоваться ею... как страстно он будет ею...
Прасол прошел через город в тот день, когда умер кузнец. В тот день мальчик с утра бродил по холмам над Браунау, рассматривая прелую листву и громовые стрелки, поэтому он не слышал о визите прасола до самого вечера. Когда Фриц, его лучший друг, рассказал ему об этом, мальчик посмотрел на свою скрюченную правую руку и глаза его наполнились слезами.
— Я упустил его! Теперь я никогда не стану мужчиной!
— Глупости! — засмеялся Фриц.— Это всего лишь сказка. Не можешь же ты на самом деле верить в эту историю!
— Сегодня шел дождь... и у кузнеца были сильные мускулы. Я упустил его!
Фриц отвернулся, чтобы не встречаться взглядом с другом.
— Его похоронили, когда он еще не остыл. Гроб был закрыт... но, разумеется, никакого отношения к той сказке это не имеет...
— А вдова кинулась в банк?
— Да, у нее были дела, связанные с его имуществом. Но...
— Какой дорогой он ушел?
Фриц указал дорогу.
— Как давно?
— Пять или шесть часов назад.
Мальчик бежал бегом всю дорогу до дома, чтобы поскорее забрать свои сбережения.
Черный мешок прасола казался зверем,
— Добрый вечер, дедушка,— тяжело дыша, сказал мальчик, падая на землю рядом с путником.
— Добрый вечер, мальчик,— улыбнулся прасол.— Но я не твой дедушка, ни чей-либо еще.
— Я знаю,— выдохнул мальчик.— Я знаю, кто вы.
— О? — путник набил в трубку свежего табаку и поднес огонь.— Попробуй тогда назови мое имя.
Мальчик вздохнул, растирая правую руку левой.
— У вас больше имен, чем листьев на этом дереве. Но я бы все же назвал сначала имя Агасфера, предвестника гроз, и принца Картафила, возлюбленного многих женщин, затем Исаака Лакведема, прасола...
— Хватит! — сказал человек.— Не повторяй их все в моем присутствии. Это может оказаться смертельным.— Он рассматривал мальчика с интересом.— У имени есть свои достоинства — твое, например, слишком длинное. Когда-нибудь ты его сменишь.
— Я шел за вами не для того, чтобы обсуждать имена,— сказал мальчик,— и не называл своего имени. Я пришел, чтобы заключить сделку.
Прасол бросил взгляд на мешок.
— Горшки, миски, нитки, иголки?
Мальчик рассмеялся, покачивая головой.
— У кузнеца были сильные мускулы. Что вы купили, его бицепсы?
— Почему ты думаешь, что я разбираюсь в анатомии?
— Старые сказки,— начал мальчик.— Не могут же они все быть ложью. Когда Исаак был проклят и обречен вечно скитаться по земле, ему была дана вечная жизнь без вечной юности. В течение столетий он овладел искусством пересадки свежих мышц, органов и костей, чтобы заменять ими состарившиеся. Я знаю, что у вас в мешке! — Он мотнул головой в сторону подножья дуба.— Иногда вы заключаете сделку со смертным и продаете новую ногу, сильную руку, глаз, который способен видеть, или новую кисть руки...
— Понятно,— сказал прасол.— Зачем тебе новая рука?
Мальчик долго рассматривал свои бесполезные пальцы.
— Разве была необходимость в этом вопросе? Я не могу пользоваться своей рукой, мне нужна такая, чтобы работала.
— Наверное, тебе нужна рука с мощным запястьем фехтовальщика, чтобы драться на дуэли в университете?
Мальчик покачал головой и встал.
— Нет, бессмертный. Я не хочу драться на дуэлях. Я не хочу знать, служишь ли ты Богу или дьяволу, но я заплачу тебе столько, сколько ты скажешь, за руку, которую можно поднять на такую высоту, и она после этого смогла бы работать,— он ткнул пальцем левой руки чуть выше своей головы.— Приделай такую руку к этому запястью,— показал он,— и я отдам тебе свою душу, если попросишь.
— Не спеши так распоряжаться собственной душой, мальчик,— сказал прасол.
Он подошел к подножью дуба, выражение его лица было трудно разглядеть из-за сгущающихся сумерек и дыма трубки.
— У меня здесь есть рука, вписавшая много страниц в историю.
Он потянул шнур, и мешок внезапно зевнул, словно просыпающаяся змея.
— Что ты будешь делать с рукой, которую сможешь поднять на такую высоту? — Он поднял свою руку над головой.
— Я буду писать картины,— сказал мальчик,— мой город, горы, деревья, людей, восходы и закаты... Я все это сделаю своим! На холсте.