Вариант единорога
Шрифт:
Я поднял свой альбом и раскрыл его на нужной странице, надеясь, что настало время осуществить вызов. Я рассматривал нежные черты нарисованной дамы, ее рассеянный взгляд, который свидетельствовал о широте и глубине ее натуры. Через несколько мгновений страница стала холодной под моими пальцами, и рисунок, сделавшись трехмерным, казалось, начал шевелиться.
— Да? — донесся голос.
— Ваше величество,— сказал я.— Хотя вы, возможно, уже догадались сами, я хотел бы сообщить вам, что радикально изменил свою внешность. Я надеялся, что...
—
— Это действительно так.
— Ты желаешь выбраться оттуда?
— Если это не слишком обременительно.
— Разумеется.
Она протянула руку. Я почтительно сжал ее, и комната, где она сидела, начала становиться ярче, заслоняя собой серое небо и хрустальный холм. Я сделал шаг вперед и оказался у нее. В тот же момент я упал на колени, расстегнул пояс и протянул ей свой клинок. До меня донеслись отдаленный стук молотков и пение пил.
— Встань,— сказала она, коснувшись моего плеча.— Подойди и сядь. Выпей со мной чашку чая.
Я встал на ноги и подошел вслед за ней к столику в углу. Она сняла запыленный фартук и повесила его на деревянный гвоздь, торчавший из стены. Пока она готовила чай, я рассматривал небольшую армию статуй, выстроившихся вдоль одной стены и располагавшихся случайными группками по всей огромной студии — маленькие, реалистичные, импрессионистские, красивые, гротескные. Она работала в основном с глиной, хотя самые маленькие статуи были выполнены в камне. В дальнем конце комнаты стояли печи для обжига, но сейчас они были холодны. Несколько металлических мобилей причудливой формы свешивались с потолочных балок.
Подсев ко мне, она коснулась моей левой руки и потрогала кольцо, которое когда-то подарила мне.
— Да, я ценю оберег королевы,— сказал я.
— Несмотря на то, что ты сейчас сам являешься монархом страны, находящейся с нами в дружественных отношениях?
— Даже несмотря на это,— сказал я.— И ценю настолько, что хотел бы частично возвратить свой долг.
— О?
— Я совершенно не уверен, что в Амбере слышали о недавних событиях, в которых я принимал участие или о которых мне хорошо известно и которые могут повлиять на его благополучие. Если только, конечно, Мерлин в последнее время не вступал с ними в контакт.
— Мерлин не вступал в контакт,— сказала она.— Однако если у тебя есть информация, жизненно важная для королевства, тебе следует передать ее непосредственно Рэндому. Его нет здесь сейчас, но я могу связаться с ним через Козырь.
— Нет,— сказал я.— Я знаю, что он не любит меня и ни в малейшей мере не доверяет мне как убийце своего брата и другу человека, который поклялся разрушить Амбер. Я уверен, что он был бы рад увидеть меня низложенным и посадить своих марионеток на трон Кашфы. Полагаю, что когда-нибудь я должен выяснить с ним отношения, но этот день еще не настал. Сейчас вокруг меня слишком много всего происходит. Однако информация, которой я
— Ты говоришь серьезно?
— Клянусь. Я знаю, что он выслушает тебя. И даже поймет, почему я все рассказал именно тебе. Позволь мне избежать встречи с ним. Грядут значительные события.
— Расскажи мне все,— сказала она, поднимая чашку с чаем.
Я рассказал ей, что знал, включая то, что сообщил мне Мерлин, вплоть до конфронтации в первичном лабиринте, и о своем полете к Хрустальной пещере. В процессе рассказа мы выпили целый чайник чая, и, когда я закончил, наступило долгое молчание.
Наконец она вздохнула.
— Ты поручил мне доставить важные данные разведки,— сказала она.
— Я знаю.
— И все же я чувствую, что это лишь небольшое звено гораздо более значительной цепи.
— Как так? — спросил я.
— Несколько мелких фактов, о которых я слышала, узнала, догадалась, которые, возможно, мне пригрезились, а некоторых, кажется, я просто опасаюсь. Все это не имеет отчетливых очертаний. Тем не менее этого достаточно, чтобы было о чем расспросить землю, с которой я работаю. Да. Теперь, когда я это обдумала, можно попытаться. Самое время.
Она неторопливо поднялась и, помедлив, высоко вскинула руки.
— Это будет Язык,— сказала она, и ее движение вызвало к жизни один из мобилей, заставив его зазвенеть на разные лады.
Она подошла к правой стене. На фоне огромной студии ее фигурка в серо-зеленом одеянии, с каштановыми волосами, струившимися до середины спины, казалась совсем миниатюрной. Ее пальцы начали легко ощупывать выстроившиеся вдоль стены статуи. В конце концов остановившись перед широколицей скульптурой с узким торсом, она принялась толкать ее по направлению к центру комнаты.
— Позвольте мне сделать это, ваше величество.
Она покачала головой.
— Зови меня Вайол,— сказала она.— Но нет, я должна расставить самостоятельно. Эту я назову Памятью.
Она поставила ее немного к северо-западу от Языка. Затем она подошла к группе фигур и, выбрав одну из них — тонкую, с приоткрытыми губами, поставила ее к югу от Языка, который служил компасом.
— А это Желание,— сообщила она.
Третью фигуру — долговязую и прищурившуюся — она наметила быстро и поместила ее на северо-востоке.
— Опасение,— сказала она, продолжая свою работу.
Женщина с широко откинутой правой рукой заняла место на западе.
— Риск,— продолжала она.
На востоке оказалась другая дама, у которой обе руки были широко раскинуты.
— Сердце,— сказала Вайол.
На юго-западе встал высоколобый, всклокоченный философ.
— Голова,— объявила она.
...А на юго-западе расположилась улыбающаяся дама,— невозможно было определить, с какой целью она подняла руку — приветствуя или готовясь нанести удар.