Вариант единорога
Шрифт:
Он обернулся к человеку и машине.
— Тут какое-то недоразумение,— сказал он.— Она не готова.
— Тебя это не касается, Борк,— ответил человек.— Центр принял решение.
— Значит, его надо пересмотреть. Она говорит, что не готова.
— Иди займись своим делом, Борк.
Человек шагнул вперед. Машина последовала за ним.
Борк поднял руки — одну из мышц, другие из самого разного.
— Нет,— сказал он.
— Убирайся отсюда,— сказал человек.— Ты мешаешь.
Борк медленно двинулся на них. Огни в машине замирали, юбочки опустились. С
— Я должен буду сообщить...
— Уходи,— сказал Борк.
Тот кивнул, остановился, поднял машину, повернулся и зашагал с ней по пляжу, не оглядываясь. Борк опустил руки.
— Ну вот,— сказал он девушке,— теперь у вас есть время.
И пошел дальше, осматривая ракушки и плавник.
Она пошла за ним.
— Они вернутся,— сказала она.
— Конечно.
— Что же мне тогда делать?
— Может, тогда вы будете готовы.
Она покачала головой и положила руку на его человеческую часть.
— Нет,— сказала она.— Не буду.
— Откуда вам знать сейчас?
— Я совершила большую ошибку,— ответила она.— Мне не надо было приезжать сюда.
Он остановился и посмотрел на нее.
— Прискорбно. Лучше всего вам обратиться к психологам в Центре. Они найдут способ убедить вас, что покой предпочтительнее тоски.
— Вас же они не убедили! — сказала она.
— Я особый случай. Тут нельзя проводить сравнений.
— Я не хочу умирать.
— Тогда они ничего не могут сделать с вами. Нужный психологический настрой — обязательное условие. Оно оговорено в контракте — пункт седьмой.
— Они же могут ошибиться. Или, по-вашему, они никогда не ошибаются? Их кремируют, как и всех остальных.
— Они крайне добросовестны. Со мной они обошлись честно.
— Только потому, что вы практически бессмертны. Машины в вашем присутствии замыкаются. Никакой человек не может к вам прикоснуться без вашего разрешения. И разве они не пытались кончить вас в состоянии неготовности?
— По недоразумению.
— Как со мной?
— Не думаю.
Он отвернулся и пошел дальше.
— Чарльз Элиот Боркман! — позвала она.
Опять это имя!
Он снова остановился и начал чертить вилкой решетку на песке.
— Зачем вы это сказали? — спросил он.
— Но это же ваше имя!
— Нет,— сказал он.— Тот человек погиб в глубинах космоса, когда космолет прыгнул по неправильным координатам и оказался слишком близко от звезды в момент ее взрыва.
— Он был герой. Дал сгореть половине своего тела, пока готовил спасательный челнок для остальных. И он выжил.
— Скажем: какие-то его частицы. Не больше.
— Но это ведь было покушение, верно?
— Кто знает? Вчерашняя политика не стоит бумаги, потраченной на ее обещания и угрозы.
— Он же был не просто политиком, а государственным деятелем, гуманистом, одним из немногих, кого, когда он уходит со сцены, больше людей любят, чем ненавидят.
Он издал что-то вроде смешка.
— Вы очень любезны. Но если так, то последнее слово все-таки осталось за меньшинством. Лично я считаю,
— Вас восстановили так умело, что вы можете просуществовать вечность, потому что вы заслуживали самого лучшего.
— Быть может, я уже просуществовал вечность. Чего вы хотите от меня?
— Вы приехали сюда умереть и передумали.
— Не совсем так. Я просто не обрел состояния, оговоренного в седьмом пункте. Обрести покой...
— Как и я. Но у меня нет вашей возможности убедить в этом Центр.
— Быть может, если я пойду с вами и поговорю...
— Нет,— сказала она.— Их согласия хватит только на то время, пока вы будете рядом. Таких, как мы, они называют жизнехватами и не стесняются с нами. У меня нет брони, и я не могу доверять им, как вы.
— Так чего же вы от меня хотите... девочка?
— Нора. Называйте меня Нора. Защитите меня. Вот чего я хочу. Позвольте мне остаться с вами. Вы ведь живете где-то поблизости. Не подпускайте их ко мне.
Он потыкал вилкой в рисунок и принялся стирать его.
— Вы уверены, что хотите этого?
— Да! Да, уверена.
— Ну хорошо. В таком случае можете пойти со мной.
Вот так Нора поселилась в хижине Борка у моря. В первые недели всякий раз, когда являлись сотрудники Центра, Борк требовал, чтобы они поскорее уходили. А потом перестали приходить вовсе.
Днем она ходила с ним по берегу и помогала собирать плавник, потому что любила вечером развести огонь. А он, хотя жар и холод давно уже бьши ему безразличны, со временем и на свой лад начал получать радость от пылающего пламени.
Во время их прогулок он ковырялся в кучах мусора, нагроможденных морем, и переворачивал камни, проверяя, что под ними.
— Господи! Что вы надеетесь отыскать в этом... этом хламе? — спросила Нора, удерживаясь от вдоха и отступая.
— Не знаю,— усмехнулся он.— Камень? Лист? Дверь? [23] Что-нибудь столь же симпатичное. В таком вот роде.
23
«...Камень, лист, ненайденная дверь...» — начало романа Т. Вулфа «Взгляни на дом свой, ангел».
— Пойдемте понаблюдаем за живностью в лужах, оставленных отливом, они хотя бы чистенькие.
— Ладно.
Хотя Борк ел больше по привычке и ради вкуса, ее потребность питаться регулярно и умение готовить заставляли его предвкушать обеды и ужины как приятный ритуал. А позднее, как-то после ужина, она в первый раз начала его полировать. Это могло бы получиться неловко, гротескно. Но вышло иначе. Они сидели перед огнем, подсыхали, грелись, смотрели на пламя, молчали. Нора машинально подняла тряпку, которую он бросил на пол, и смахнула кусочек пепла, прилипший к его боку, отражавшему огонь. Через некоторое время она проделала это снова. Гораздо позднее, уже сосредоточенно, перед тем как пойти спать, она протерла всю блестящую поверхность.