Вариант единорога
Шрифт:
— Да уж. Вот это дерьмо так дерьмо,— буркнул Джереми.
Последовало долгое молчание. Потом Ник тихонечко хихикнул.
— Кажется, я вспомнил, что это такое,— сказал он наконец.
— И мы в нем завязли по самые уши,— мрачно добавил Джереми Бейкер.
— В нашей ситуации следует учесть еще один фактор,— сказал Ник по истечении бесконечности или нескольких минут, как кому нравится.
— Это какой же? — осведомился Джереми.
— Когда я беседовал с Виком, тот заметил: мы так долго и упорно возились с этой черной дырой, что вполне могли спровоцировать необычную ситуацию.
—
— С теоретической точки зрения, черная дыра может взорваться, и Вик пришел к выводу, что наша уже довольно близка к этому. Чтобы увидеть столь редкое событие, сказал он, не жалко и жизни.
— А что получается после взрыва?
— Я не знаю, и Вик тоже. Но мне кажется, что к нашей ситуации наиболее применима гипотеза корнукопиона, или рога изобилия.
— Ага! Вот с этого места поподробней, пожалуйста. Хватит с меня сюрпризов.
— Как скажешь. Гипотеза корнукопиона гласит, что после взрыва от черной дыры остается крошечный остаток в форме рога, размером менее атома и весом примерно в стотысячную долю грамма. Зато объем его не ограничен и способен вместить всю информацию, которая когда-либо попадала в черную дыру. В том числе, конечно, и нас.
— А что, из этого рога выбраться легче, чем из черной дыры?
— Да. Но только не здесь.
— Что значит «не здесь»?
— Если уж информация покинула нашу Вселенную, то это навсегда.
— Ты хочешь сказать, что в роге есть ход, ведущий в какое-то другое место?
— Ну, если корнукопион пройдет через Конец света, а затем через следующий Большой взрыв и окажется в новой Вселенной, то его содержание, в принципе, может стать доступным. Мы знаем наверняка лишь то, что в нашей Вселенной добраться до его внутренней информации невозможно.
— Сдается мне, что ждать придется долго.
— Не скажи. Никому не известно, как ведет себя время в том месте. Или в этом.
— Справедливости ради замечу, Ник, с тобой всегда интересно общаться.
— С тобой тоже, Джереми. Однако я в некоторой растерянности. Уж не знаю, посоветовать ли тебе как можно шире открыть все сенсорные каналы или, наоборот, полностью захлопнуть их.
— Да? А в чем дело?
— Я чувствую приближение взрыва.
И тут же последовала интенсивная вспышка ослепительно белого света, которая все длилась, длилась и длилась, пока Джереми не ощутил, что уплывает куда-то, и принялся яростно бороться за свою когерентность.
Постепенно он осознал, что находится в огромной библиотеке с убегающими в туманную даль параллельными рядами полок, периодически пересекаемых поперечными коридорами.
— Где мы?
— Мне удалось создать адекватную метаформу, которая поможет тебе ориентироваться в ситуации,— объяснил Ник.— Это, разумеется, корнукопион со всем своим запасом информации. Мы с тобой тоже обитаем на книжной полке. Я снабдил тебя превосходным переплетом из синей тисненой кожи с позолоченным корешком.
— Большое спасибо. И что мы теперь будем делать? Просто убивать время?
— Я полагаю, что нам следует установить контакт с другими книгами. Мы можем начать их читать.
— Можно попробовать. Надеюсь, они интересны. Но как узнать, в новой мы Вселенной или нет? И есть ли надежда на свободу?
— Всегда есть надежда, что кто-нибудь забредет сюда и пожелает нас прочитать.
Джереми обратил свое сознание к симпатичному красному томику на противоположной полке.
—
— История. А вы?
— Автобиография,—представился он.—Думаю, нам нужно срочно составить каталог. А заодно обязательный список рекомендованной литературы.
— Правда? А что это такое?
— О, не беспокойтесь,— небрежно сказал Джереми,— я составлю его сам. Приятно было познакомиться!
Мертвое и живое
Я расскажу вам о существе по имени Борк. Оно родилось в ядре умирающего солнца. Было выброшено в нынешний день из реки прошлого-будущего как плод загрязнения времени. Оно возникло из глины и алюминия, пластмассы и морской воды, дистиллированной в процессе эволюции. Оно вращалось, подвешенное на пуповине обстоятельств, а затем, отсеченное от нее собственной волей, обрело покой на отмелях мира, куда прибывают умирать. Оно было частью человека в некоем месте у моря вблизи курорта, который несколько вышел из моды с тех пор, как стад эвтаназийным центром.
Выберите из этого что угодно, и вы, возможно, не ошибетесь.
В этот день он прогуливался у воды, подцепляя длинной металлической вилкой то, что выбросила ночная буря: блестящий камешек, который вещие сестры возьмут для своей сувенирной мастерской,— цена обеда или коробочки полировочной пасты для гладкой его части; лиловые водоросли для солоноватой похлебки из даров моря в его вкусе; пряжку, пуговицу, красивую раковину; белую фишку из казино.
Дул крепкий ветер, прибой бурлил пеной. Небо было сплошной синевато-серой стеной без граффити птиц или воздушного транспорта. Он шел по белесому песку, жужжа и пощелкивая, а сзади тянулся след — зубчатые зигзаги и отпечатки одной подошвы. Почти рядом был мыс, где полярные птицы с раздвоенными хвостами отдыхали несколько дней во время перелетов. Они уже отправились дальше, но пляж был все еще усеян их пометом цвета ржавчины. И там он снова увидел девушку — в третий раз за три дня. В первые два раза она пыталась заговорить с ним, задержать его. Но он прошел мимо по многим причинам. Теперь она была не одна.
Она поднялась на ноги — песок рассказывал о стремительном бегстве и падении. На ней было то же красное платье, только порванное и испачканное. Ее черные волосы, коротко подстриженные и очень густые, растрепались настолько, насколько могли растрепаться. К ней приближался молодой человек из Центра — их разделяло шагов пятнадцать. Позади него по воздуху скользила завершательная машина — редкое зрелище! Величиной с полчеловеческого роста и парящая примерно на той же высоте, формой она напоминала кеглю. Ее передний шаровидный конец состоял из мелких граней и светился; три тонкие, как фольга, оборки, напоминавшие балетную пачку, поблескивали, поднимаясь и опускаясь в ритме, не связанном с ветром.
Услышав его шаги или заметив его краешком глаза, она отвернулась от своих преследователей, сказала «помогите!» и произнесла имя.
Он долго колебался, хотя для нее это не длилось и секунды, а потом оказался рядом с ней.
Человек и парящая машина остановились.
— В чем дело? — спросил он ровным, низким, чуть-чуть музыкальным голосом.
— Они хотят забрать меня,— ответила она.
— Ну и?
— Я не хочу.
— А! Вы не готовы?
— Да, я не готова.
— Тогда все просто. Недоразумение.