Вариант для криминала
Шрифт:
это произнести, как в проеме двери уверенной походкой явился Сорин. За ним вошли два
рослых «под бритву» охранника. Все трое остановились, проницательно осмотрев
Вениамина Семеновича и Демина. Сорин бросил короткий взгляд в сторону Лили.
Заместитель Главного вспылил:
– В чем дело, Сорин?! Вы врываетесь в зал, не спросив, уместно ли!
Сорин помедлил, молча повернулся и вышел. За ним неотступно последовали
охранники.
Мрачный и озабоченный
– Завтра в час дня встретимся тут же, – сказал он и вышел.
Время тянулось тягостно. Теперь Лиля ни на минуту не покидала кабинет Демина. В
столовую ходили вместе, главную и единственную тему не затрагивали, боялись спугнуть
приснившийся спасительный сон до его завершения, а в кабинете говорить запрещалось.
Говорить о будущем казалось кощунственно, все равно, что праздновать незаслуженную,
не наступившую радость. Ночь прошла в бессоннице, утро и завтрак – в замкнутости. Чем
ближе назначенное время, тем медленней оно шло. Потом как-то неожиданно, словно
проснулись, не говоря ни слова, они пошли на встречу. Вениамин Семенович ждал их на
том же месте. Но теперь с ним была Лена.
– Времени в обрез, – без предисловий начал он. – Мы с Леной все взвесили, она права.
Вы, коллега, не сможете отстоять свое решение взять в работу вместо Лены кого-нибудь
другого. Геннадий Федотович поймет. Он знает мое отношение к Лене. Поэтому я решил…
И что бы мне это не стоило, я готов… В общем, я успел сделать, что задумал. Вот… –
Вениамин Семенович вынул из папки два плоских конверта. На одном карандашом
написано «Лена», на другом – «Лиля». – Завтра воскресенье, здесь будет затишье, в охране
останется один человек. Утром за два часа до отлета в Штаты я открою ворота, – он
показал на металлическую торцевую стену зала, – заедет мой водитель на «Жигулях». Вы
должны оперативно сесть и успеть в аэропорт. Билеты и паспорта в конвертах. Будьте
осторожны, девочки, – волнуясь, он все время, пока говорил, неотрывно смотрел на Лену.
Она судорожно сжимала пальцы, из открытых глаз по щекам катились едва различимые
слезы. Лиля, онемев, молчала и, казалось, оставалась безразличной. Для Демина
происшедшее оказалось настолько неожиданным, что некоторое время он гипнотически
рассматривал заместителя Главного, словно пытался в нем увидеть что-то ранее не
узнанное, и не мог.
– Вениамин, – впервые он назвал его невольно неофициально, как самого близкого
человека. – Я в полной растерянности, коллега. Мне трудно вам сказать то… в общем…
что должен сказать.
– Не
Спрячьте документы. За вами и за мною следят люди Сорина. Эти конверты вручите в
самый последний момент, когда приедет машина. Учтите это, дружище! Сорин хитер, у
него в этом деле опыт огромный. Все, девочки. Мы здесь больше не увидимся. Надеюсь, в
будущем… – бросил он уже на ходу и скрылся за дверью.
Запрятав конверты в карман, Демин медленно приходил в себя. Женщины о чем-то тихо
перешептывались. По коридору слышались шаги. Демин слушал их приближение и всем
своим существом старался приглушить их звук. Но шаги неумолимо нарастали и
остановились возле двери. Потом последовал стук фалангами пальцев, и дверь
бесцеремонно распахнули. Стояли Сорин и один из охранников.
– Товарищ Сабуров, – произнес начальник охраны голосом хозяина, – вас требует к себе
Главный.
Демин внутренне собрался и сдержанно ответил:
– Разве не видите, что я занят с пациентами?
114
Сорин не ответил, продолжал стоять, и это означало, что главный охранник настаивает.
Демин внимательно посмотрел в его лицо и, не встретив на нем никаких признаков на
уступки, сказал:
– Ну, хорошо. Женщины, я вас жду у себя… скажем, через час.
Они шли по длинному коридору, он показался Демину еще длиннее, чем в первый раз,
думал, что судьба так предательски к нему и несправедлива к несчастным женщинам, что
даже сам Дьявол, породивший эту Страну, позавидовал бы.
Но когда зашел в кабинет, успокоился, услышав приглашение сесть. Охрана вышла и
Главный, сидя так же к нему спиной, сказал:
– Уважаемый профессор, хочу вам сообщить интересную вещь. Завтра в Главном
лектории состоится Ученый совет. Вы даже не догадываетесь, на какую тему, коллега!
– Теперь догадываюсь, Геннадий Федотович. По пустякам вы бы меня не вызывали.
– О! Вы проницательны! Да, вы правы. На вашу тему или точнее – на предмет вашей
диссертации. Как вы на это смотрите?
– Досадно, Геннадий Федотович.
– Понимаю, товарищ Сабуров. Понимаю, – сказал он, улыбнувшись с демонстративной
ехидцей. – Но это ничего. У вас гораздо выгоднее положение: вы экспериментатор!
Чувствуете? И ваша работа пойдет гораздо быстрее и плодотворнее.
– Может быть…
– Что значит, «может быть»?!
– Есть некоторые мне не известные подводные камни.
Главный на секунду призадумался и вдруг воскликнул: