Вариант для криминала

Гуржи Валентин

узнать правду, дорогой. Потому что и она тоже этого не знает. Нас разлучила судьба еще

при рождении. Подкинули меня, двойняшку, бесплодной матери. Впрочем, это тебя не

касается, Демин, – она всхлипнула, упала на колени и уткнулась в ноги Демину. Она тихо

рыдала.

Демин растерянно гладил безумно родные волосы, целовал ее в висок, вдыхал чудесный

запах ее тела, тела любимой жены, успокаивал, нашептывая:

– Все будет в порядке, девочка. Все

будет в порядке. Выпутаемся.

– Демин, нет. Не выпутаемся. Ты ничего не знаешь.

Он осторожно поднял ее голову, вытер простыней мокрое лицо.

– Хорошо. Рассказывай, дорогая. И ничего не бойся. Что за тип тебя сопровождал, и

какой просмотр тебе приписали?

106

Она замерла, глаза ушли вовнутрь. Она колебалась, боясь вымолвить ужасное слово.

– Меня каждый день принуждают смотреть страшные фильмы. Там за решетками, за

стеклами, которые ты вставлял.

– Там улица.

– Не всегда.

– Что там?

– Там в натуральную величину расчленяют, по локоть вымазываясь кровью несчастных.

Насилуют. .

Она сорвалась, опустила голову, судорожно обняла ноги Демина.

– Фильмы ужасов? Успокойся. Не бери в голову. Всего лишь фильмы со

спецэффектами. Эту мерзость сейчас протаскивают в Союз, не смотря на запрет. Статьи не

хватает в законе. Но ты можешь не смотреть, делать вид.

– А уши заткнуть? – Лиля подняла лицо, тоскливо усмехнулась, – пробовала. Этот, как

ты назвал, тип садится напротив меня и следит за моими глазами. Если замечает, что я их

отвожу, делает отметку в своем блокноте, а потом меня наказывают. Раздевают догола и

запирают в темную кладовку, где крысы.

– Не может быть, – прошептал Демин. – Ничего не понимаю! Ты жаловалась

Администрации? В качестве кого ты здесь? – недоуменно спросил, взяв в ладони, и

внимательно обвел взглядом ее лицо. – Как я понял, ты здесь работаешь?

– Работаю, – опустила она глаза, – я работаю уже лет десять санитаркой. А после того,

как сменили Главного, мне предложили сотрудничество по договору. У меня мама больная,

денег не хватает. Я вынуждена была… Я не думала чем это все обернется.

– Но зачем это им?

– Что?

– Показывать тебе фильмы ужасов.

– Ты не понял. Это не фильмы ужасов. Один из них мне показали не как в кино. В

натуре.

– В натуре? То есть?

Лиля помолчала, собираясь с духом.

– Однажды… это было месяц назад. Сорин отвел меня в этот смотровой зал, посадил и

пристегнул ремнями к тяжелому креслу, которое специально для меня притащили. Сказал

с улыбочкой, что мне предстоит посмотреть не очень

радостный эпизод, который был

запланирован профессором Сабуровым, как эксперимент для беременных женщин,

предусмотренный моим договором… – Лиля с ужасом посмотрела на Демина, как будто

молча спрашивала готов ли он к тому, что сейчас услышит.

– Ничего, девочка. Говори, не бойся. Я уже понял, о чем пойдет речь.

– Впустили девочку лет семи. Красивую, нарядную такую. Веселую. Потом вошел

совершенно голый парень и стал домогаться, гоняться за ней, притворяясь, что не может

ее догнать… – Лиля со страхом посмотрела в лицо Демину.

– Успокойся, Лиля. Все в порядке, говори.

– Он гонялся за ней, увеличивая темп, на ходу раздевал ее, пока изнеможенный

оголенный ребенок не упал и тут он ее изнасиловал самым зверским способом. Я кричала,

звала на помощь и ничего не могла сделать. Кажется, девочка погибла. Она так и осталась

лежать окровавленная и недвижимая на цементном полу. Меня забрали, я была

невменяема, пролежала двое суток. Меня чем-то кололи и вывели в нормальное состояние.

Когда я поднялась, подала заявление на увольнение, мне Главный сказал, что я работаю в

психиатрической лечебнице и тут, извините, приходится мириться с методами и

методиками лечения психически больных.

– Шоковая терапия?

– Да. Оказывается, они это зверство с изнасилованием девочки засняли на пленку и

показывали потом группе больных детей из детского отделения. Он ясно намекнул, что

большие деньги, которые мне платят, нужно отрабатывать. А если нет… То, пожалуйста –

107

вольному воля. Меня задерживать не станут, но за мою безопасность с этого момента он

не отвечает. Поскольку всегда есть заинтересованные лица, которые не захотят выпускать

на волю свидетелей своих нескромных дел. Так что…

– Ясно, – Демин молча в раздумье выдерживал паузу. Он давно уже понял, куда попал,

и зачем его тут держат. Не понятно главное – каков масштаб этой преступной организации

и цели ее. Кто за этим стоит? Во всяком случае, нужно пока притворяться – допустим, ему

не понятно все, что с ним происходит.

– Это правда, что они действовали по твоей методике воспитания будущего ребенка? Я

ведь на четвертом месяце…

– Тебе вредно смотреть эти фильмы, Лиля.

– Я знаю, – она в порыве отчаянья обняла Демина и зашептала на ухо, – я тебя люблю,

дорогой. Люблю. Я не смогу без тебя, что бы ни случилось. Я ношу твоего ребенка,

милый. Твоего!