Вариация
Шрифт:
— Видимо, Ева спрятала камеру, — прошептала Джунипер. — А потом выложила утром еще один пост. Написала, что Алли не становится лучше и что ее, в смысле тетю Еву, взяли ведущей танцовщицей на следующий сезон, и я заглянула на сайт. — Племянница сбросила босоножки и полезла в сумку. — Из кордебалета в ведущие никто не перескакивает. Наверное, хореограф так поступил потому, что Ева с Алли сестры, а балет был создан специально для Алли.
Так вот как Ева получила роль. Ну и дрянь!
— Понял. Посиди-ка тут.
Я оставил Джунипер в студии и пошел в
— Ты как? — спросил я Энн.
Она сидела на полу перед столиком, заваленным бумагами, рядом спала Сэди.
— Да, просто разбираюсь в документах за последние тридцать лет в надежде, что у мамы сохранилось хоть что-то насчет удочерения Джунипер.
Она положила конверт из плотной бумаги в стопку на полу.
— И не спрашивай меня, почему я не в кабинете. Как я уже десятки раз говорила Алли, он по-прежнему кажется мне папиным. И мама им не пользовалась, раз половина этого барахла была разложена по коробкам в ее шкафу.
— И ты ищешь документы, потому что… — Я поднял брови, глядя на нее.
— Потому что Джунипер хочет знать, кто ее отец, — сказала Энн и грохнула очередную папку на стопку. — А «Классика» у меня полностью распланирована, так что сейчас другой работы нет. Хотя мне и не светит работа, ради которой я столько училась, потому что я ведь должна была стараться забеременеть.
И вот повержена еще одна сестра Руссо. Черт.
— Но одна моя сестра крадет роли у другой, меняет пароль к их совместной учетной записи «Секондз», чтобы Алли не могла удалить видео, и вдобавок не отвечает на мои чертовы звонки, — продолжала Энн. — А вторая два дня не вставала с постели, зато теперь снова решила свести себя в могилу в погоне за тем, чего на самом деле не хочет, и все лишь потому, что так велела ей наша мама. — Тут она подняла палец. — И это я молчу о том, что мама оберегает секреты Лины, как будто никого важнее на свете нет.
Алли не вставала с…
— Погоди-ка. — Мои руки сжались в кулаки. — Ваша мама знала о Джунипер?
— Мы практически уверены. Но поговорить с нами — да как можно! Вчера я снова к ней ездила, но ничего не добилась.
Бах! На стопку упал еще один конверт.
— Она занята, — сказала Энн и поморщилась. — Преподает. А до меня ей дела нет.
— Какая… досада.
В животе что-то сжалось, и меня тут же накрыла паника, так хорошо знакомая более юной версии меня. Если у нас с Алли и впрямь появится шанс быть вместе, надо будет кое-что прояснить с миссис Руссо.
— И чтобы не сидеть без дела, пока Кенна проводит курс реабилитации для Алли с ее лодыжкой, а Ева разносит нашу семью в пух и прах из-за своего эгоизма, я хоть кого-то сделаю счастливее. А это значит, что я найду копию документа на усыновление и скажу Джунипер, кто ее биологический отец.
Бах! Папки соскользнули и превратились в бумажную лавину.
— Да твою ж мать! — рявкнула Энн.
Я потянулся за бумагами,
— Не пытайся мне помочь.
Сэди навострила уши, но решила, что поспать все же важнее.
— Хорошо. — Я погладил щенка и через гостиную пошел на кухню в поисках Алли.
Кенна сидела на кухонном столе, листая что-то в телефоне, и грызла морковную палочку.
— Да уж, здесь настоящий дурдом, — заметила она, не поднимая глаз.
— Похоже на то.
Я заглянул в столовую, но Алли не обнаружил.
— Алли не вставала с постели?
Какого черта я узнаю это от других людей?
— А если бы видео, порочащее твою репутацию, завирусилось и набрало больше миллиона просмотров и его комментировали бы все, от несостоявшихся балерин и до юристов, критиков и диванных экспертов, которые никогда тебя не видели и даже никогда не были на балете, ты захотел бы встать с постели?
Черт!
— Мне никто ничего не сказал.
Ужин встал комом у меня в желудке.
— Когда мы приехали, она захлопнула дверь у меня перед носом. Почему она не перезвонила? И более того: почему не позвонил никто из вас? Я бы приехал.
Кенна посмотрела на меня поверх телефона:
— С ней были я и Энн. Она отказалась от любой другой поддержки, и мы поступили так, как она пожелала.
— Она не хотела меня видеть, — тихо сказал я.
Не то чтобы я этого и так не понял по отклоненным звонкам и непрочитанным сообщениям. Но когда я произнес это вслух, сердце словно вынули у меня из груди и изваляли в битом стекле.
Кенна положила телефон на стол.
— Просто предупреждаю: она сегодня немного раздражительна. В тот день, когда вы не вернулись, Василий дважды пытался дозвониться до нее, а теперь не отвечает на ее звонки.
Да что ж такое-то. Все из-за меня. Я прислонился к столешнице. К горлу подкатило чувство вины. Само собой, Алли не хочет со мной разговаривать. Если бы я привез ее домой, как мы и планировали, может, всего этого и не случилось бы. Вот тебе и баланс.
— Он не виноват.
Алли вышла из прихожей в чистом спортивном костюме, с непроницаемой маской самообладания на лице. Чтоб меня! Она опять возвела стены.
— Ты не виноват, — бросила она мне, не глядя в глаза.
После чего открыла холодильник и достала лимонад.
Мда… Лимонад означал, что она психует.
Алли грохнула кувшином о стол.
— Ты не виноват, что я не вернулась к станку. Не виноват, что я решила провести с тобой еще один день. И не твоя вина, что я научила Еву хореографии, которую она, судя по всему, использовала против меня.
Первые две реплики были как пощечина, но я устоял. Алли подошла ко мне.
— Мне все равно жаль, что я сыграл в этом какую-то роль.
— Это не ты. Дело во мне. Я большая девочка, я сделала выбор, и теперь мне придется разбираться с последствиями, — выпалила она, склонив голову набок. — Мне нужен стакан.