Вардананк
Шрифт:
– Оставь, вино бросилось ему в голову!
– шепнул Нерсэ Урца.
Гадишо взял марзпана за руку и попытался увлечь его в опочивальню, но Васак не трогался с места. Он дрожал всем телом и прерывисто дышал.
– Если эта изнурительная тревога не должна покидать нас ни днем, ни ночью, ни на пиру, то все мы скоро превратимся в живых мертвецов!.. Ужасен этот молох огнепоклонников, пожирающий и отца, и детей, и все, все кругом… Кому по силам такие жертвы? Чье сердце способно выдержать горе отца, страдания матери, ядовитые укоры совести? И какова награда за все это? Отвратительная кличка!
– Государь марзпан, иди отдохни немного! – настаивал Гадишо.
– Я не устал… Простите меня, государи, я дал волю страстям своим… Да, пойдем отдыхать, привыкнем жить именно так! Большие дела требуют и больших жертв. Не стоит волноваться! Пойдем к себе, постараемся, чтобы отдых вернул нам хладнокровие… Дворецкий, отведи князей в их покои! Государи, утром вы увидите меня уже здоровым, с обновленными силами! Мирного сна!
– Спокойной ночи, государь марзпан!
– отозвались госги. Васака проводили в опочивальню.
Узнав о поражении Себухта, Михрнерсэ решил опередить Азкерта и сам сообщил ему зловещую весть. Ярость уже начинала туманить голову Азкерту, когда Михрнерсэ посоветовал:
– Повелитель, пора положить конец мелким действиям! Дай приказ крупными силами нанести окончательный удар!
– Пора! Дай приказ! Дай крупные силы! – кривя рот, передразнил его разъяренный Азкерт. – Зачем ты тянул до сих пор, собака?!
Михриерсэ побледнел, вздрогнул и с холодной злобой стал ждать, пока Азкерт выпустит весь накопившийся яд.
– Ну, отвечай же, чего ты молчишь? Отвечай! – продолжал бесноваться Азкерт. – Жрецов послал на гибель! Себухта послал на гибель! Кого еще желаешь погубить?! Персию?! Меня?! Или Же себя?!
– Себя! – негромко и сдержанно ответил Михрнерсэ. – Да бы не коснулась опасность ни Персии, ни тем паче моего повелителя! В чем дело, повелитель? В конце концов надо было подождать, пока греки откажут армянам в помощи, или же нет? Надо было подождать, пока Васак накопит силы, захватит власть, спасет наших вельмож, займет крепости, объединит вокруг себя нахараров, прижмет армянский народ, введет жрецов в армянские семьи, или же не надо было? Э-э, повелитель, трудности все преодолены, остались пустяки… Пусть же теперь явится князь Пероз и все закончит со славой для себя. А меня пошли на плаху, чтоб тебе могли принести мою голову.
Азкерт злобно скосил на него глаза:
– Что-о, разжалобить меня хочешь? Запугиваешь? И без тебя Персия обойдется, не беспокойся!
– Только это и хотелось бы мне знать, пока еще держится у меня голова на плечах. А государей не пугают. Государей боятся. Это я понимаю.
– И ты меня испугаешься, навоз! – в бешенстве крикнул Азкерт и обратился к дворецкому:- Главного палача, быстрей!.. Вбежал главный палач.
– Уведи его. Пришлешь голову! – приказал Азкерт. Палач с пугающей вежливостью ждал, чтоб Михрнерсэ сам направился к выходу.
– Выволоки его! – приказал Азкерт.
Палач взял Михрнерсэ за локоть. Но у дверей он с глубоким поклоном спросил:
– Куда велишь проводить тебя, государь азарапет: к тебе во дворец или на заседание?
– В темницу! – гневно приказал Михрнерсэ.
Они еще не вышли из дворца, как запыхавшийся дворецкий
Михнерсэ вернулся, почерневший от уязвленной гордости.
Азкерт взглянул на нею со злобой укрощенного зверя и властно приказал:
– Вызовешь Нюсалавурта. Пусть соберет большую армию. Покончить со страной Армянской!
– Повеление твое к исполнению принимаю! – негромко ответил Михрнерсэ, выжидая дальнейших распоряжений.
– Покончить со страной Армянской!.. Больше ничего.
Молча склонившись перед Азкертом, Михрнерсэ удалился.
Вскоре по всей области Апар громом прокатилась весть о приказе Азкерта. В лагере закипело сильнейшее оживление.
В ту же ночь во дворце состоялся военный совет, на котором присутствовали Нюсалавурт и его помощник Догвэч, начальник «полка бессмертных». Совет заседал очень долго. Самым трудным был вопрос о сроках выступления войск в Армению: стояла уже глубокая осень, и пока армия была бы подготовлена к походу, пока она дошла бы до места назначения, – ее встретила бы жесточайшая армянская зима.
– Время не терпит, государь азарапет. – сказал Догвэч. – Нужно поспешить нанести удар до наступления зимы!
– Мы сможем и зимой нанести удар! – возразил Михрнерсэ.
– Я не поведу зимой моих слонов, чтоб они перемерзли в проклятых ледниках Армении! – заявил Догвэч.
– Весной будет еще труднее! – возразил Михрнерсэ, которого пугала не столько армянская зима, сколько оттяжки, дворцовые козни и интриги, неустойчивое положение дел в Армении и всевозможные осложнения. – Нужно нанести удар именно зимой – и положить всему конец!
– Торопиться мы не можем, но и опаздывать нам нельзя! – заговорил Нюсалавурт. – Попробуем поспешить, нанести удар до зимы.
– Срочно и безотлагательно собирайте армию! – приказал Михрнерсэ. – Нужно.нанести удар! И конец! Нюсалавурт и Догвэч встали.
– Нанесем удар! – пробормотал Нюсалавурт.
Сквозь просветы в осенних тучах солнце освещало почерневшее лагерное поле и вооруженные части персидской армии. Нюсалавурт и Догвэч верхом на скакунах принимали смотр, проверяя проходившие перед ними полки, которые затем выстраивались в дальнем конце поля.
Огромная толпа жителей Нюшапуха собралась неподалеку, с интересом наблюдая за передвижением войск. Придворные расположились на коврах вокруг Михрнерсэ. Шепотом передавался слух, что князь Пероз потерпел поражение в затеянном им дворцовом перевороте. Следя змеиным взглядом за победившим противником, Пероз мысленно посылал ему проклятия.
В числе придворных был и Вахтанг, который не мог равнодушно глядеть на проходящие войска – свидетельство военной мощи Персии. Развевались по ветру конские гривы. Стремительным весенним потоком промчался конный полк Мелькали смуглые загорелые лица молодых наездников, бряцало оружие, фыркали и ржали скакуны. Гордая сила Персии!.. Увлажнились глаза Вахтанга, в груди у него теснило. Он почувствовал боевое воодушевление и странное, непреодолимое желание истребить армян, желание, внезапно вынырнувшее из тайников души и безраздельно им овладевшее. И Вахтаиг решил вступить в ряды войска, которое должно было идти против Армении.