Ваниль и шоколад
Шрифт:
– Твои женские органы взбрыкивают что-то уж слишком часто. На этот раз надо отнестись к ним серьезно. Договорись о встрече с профессором Марко Вивиани.
– Могу я узнать, кто это такой? – осведомилась Пенелопа.
– Заведующий гинекологическим отделением Поликлинического госпиталя.
– Визит бесплатный?
– Да как тебе в голову взбрело? Он же специалист, настоящее светило медицины!
– Карини тоже отличный специалист. К тому же она работает в системе общественного здравоохранения, и визит к ней покрывается страховкой.
– Эта проблема мучает тебя годами, – возразил Андреа. – По-моему,
– По-твоему, это своего рода гарантия?
– Безусловно. Вивиани мог бы стать и твоим лечащим врачом.
– Я предпочитаю гинеколога-женщину. С женщинами мне легче, – слабо запротестовала Пенелопа, понимая, что сражение уже проиграно.
Если бы она могла объяснить мужу, насколько это деликатное дело – визит к гинекологу, особенно, если врач мужчина! Пару раз она уже пробовала, когда доктор Карини была в отпуске, и чувствовала себя очень плохо. Но втолковывать такие вещи Андреа бесполезно, он все равно не поймет. Поэтому во избежание лишних ссор Пенелопа записалась на прием к профессору Вивиани.
В одиннадцать утра она вошла в его приемную в Поликлиническом госпитале. Часом раньше Пенелопа сделала маммографию, и медсестра вручила ей снимки со словами:
– Покажите их профессору. Он сумеет понять, что к чему.
– А что случилось? Что-то не так? – забеспокоилась Пенелопа.
Ответ, вместо того, чтобы ее успокоить, взволновал ее еще больше.
– Не волнуйтесь. Профессор посмотрит и все вам объяснит. – Слово «профессор» сестра произносила с придыханием.
Пенелопа захватила из дома книгу, чтобы скрасить ожидание: веселый, жизнерадостный роман Богумила Грабала «Я обслуживал короля Англии». Открыв книгу в отмеченном закладкой месте, она стала читать, но глаза ее бездумно скользили по строчкам. Что означали слова сестры: «Профессор посмотрит и все вам объяснит»? В приемной ждали еще две женщины, обе нервничали, как и Пенелопа. А вот самого профессора все не было и не было. Полчаса прошло в ожидании. Потом в приемную вошла уже другая медсестра.
– Профессор просит его извинить. У него срочная операция, – объявила она.
На душе у Пенелопы стало тревожно. Почему она должна всегда делать то, что хочет Андреа? У нее был свой врач-гинеколог, милая женщина, принимавшая с восьми утра, всегда пунктуальная. Вместо этого ей навязали визит к «светилу медицины»! На часах было уже без четверти двенадцать. Через час у детей закончатся уроки, она непременно должна их встретить у дверей школы! Кроме того, ей еще предстояло готовить обед! Итак, перед ней два пути: либо махнуть рукой на детей и терпеливо ждать, как две дамы, сидевшие рядом с ней, либо воспользоваться предлогом и улизнуть. Второй путь представлялся ей чрезвычайно соблазнительным.
Выйдя из приемной, Пенелопа в нескольких шагах от себя увидела на стене коридора телефон-автомат. Идея! Она позвонит домой Андреа, отсыпавшемуся после ночного дежурства в редакции, и расскажет, как обстоят дела.
Сказано – сделано. В трубке раздался голос мужа, причем сразу стало ясно, что она его разбудила и он сам не понимает, на каком он свете. Пенелопа заговорила намеренно оживленным голосом:
– Дорогой, мне очень жаль, что пришлось тебя будить, но у меня
Андреа не дал ей закончить. Уж слишком ему дорога была возможность похвастать перед друзьями, что сам Вивиани лечит его жену. Он сразу стряхнул с себя сонливость.
– Оставайся там и жди сколько понадобится. О детях я позабочусь.
– Ты уверен? – Пенелопа радовалась, что разбудила его и хоть раз в жизни заставила заняться детьми.
– Никаких проблем, Пепе. Будь спокойна, я все беру на себя, – веско пообещал Андреа.
Пенелопа повесила трубку, повернулась и нос к носу столкнулась с мужчиной в белом халате. Она ощутила тонкий аромат английского одеколона, сильные мужские руки обняли ее. Ей улыбался Мортимер.
10
– Что ты здесь делаешь? – спросил Мортимер.
Пенелопа ощутила вспышку безумной радости, взорвавшую ее изнутри. Месяцами ее преследовало предчувствие, что они непременно увидятся. Сердце у нее забилось учащенно.
– Я могла бы задать тебе тот же вопрос, – растерянно пролепетала она.
– Я здесь работаю, – ответил Мортимер.
– А у меня назначена встреча с профессором Вивиани, – смущаясь, объяснила Пенелопа.
– Неудачный день. Я только что из операционной, у нас выдалось тяжелое утро. Пришлось делать внеплановую операцию, причем довольно сложную. К счастью, все обошлось благополучно. Но мы все падаем с ног от усталости, и у Вивиани сегодня приема не будет, он собирается домой. И я, между прочим, тоже.
Он взял ее под руку и повел по лестнице вниз, на первый этаж.
– Так, значит, ты гинеколог? – проговорила пораженная Пенелопа.
Опять в ее судьбу вмешался случай. И на этот раз он выбрал Андреа своим орудием. В белом халате Раймондо Теодоли показался ей еще более неотразимым.
– Ты даже не представляешь, как я рад снова тебя увидеть, – сказал он.
– Знал бы ты, как я рада, – краснея, прошептала она.
– Ты и сегодня беспокоишься о детях? – спросил Мортимер, вспоминая их последнюю встречу.
– К счастью, сегодня есть кому о них позаботиться, – заверила его Пенелопа.
– Значит, мы можем быть спокойны. Мне надо переодеться, – добавил он и повел ее по коридору, вдоль которого тянулось множество дверей. Под халатом у него виднелась белая футболка, на босых ногах были сабо на деревянной подошве – облачение хирурга во время операции. – Обещай, что не исчезнешь.
– Обещаю, – кивнула она, зная, что не сбежит ни за что на свете. Стоило ей увидеть Мортимера, как все ее благоразумные решения, принятые в холодном феврале, растаяли, будто снег на солнце.
Они вышли из госпиталя и направились к парку Гуасталла. В парке было оживленно: молодые мамаши прогуливались, толкая перед собой коляски, старики на скамейках читали газеты, на дорожках резвилась детвора. Июньское солнце играло в зеленой листве, ложилось ажурными пятнами на балюстрады. Мортимер взял ее за руку, и их пальцы сплелись. Они шли медленно, наслаждаясь ярким июньским полднем.
– Я много думал о тебе, – заговорил он.
– Я о тебе тоже. Хотя лучше было бы забыть, – тихо призналась Пенелопа.