Ваниль и шоколад

Модиньяни Ева

Андреа взмолился, чтобы бог услышал этот призыв.

2

После отъезда Джакомо в доме Донелли участились скандалы. Мария не упускала случая попрекнуть мужа бегством старшего сына. Пьетро, привыкший к молчаливому повиновению жены, стал еще более несдержанным и злобным. Каждый вечер он возвращался домой пьяным, после чего вспыхивала очередная бурная ссора. Домашняя утварь, бывшая и без того в плачевном состоянии, превращалась в черепки. Как-то осенним вечером Андреа вступился

за мать. Ослепленный злобой, Пьетро разбил ему губы в кровь и выбил зуб. Мальчик упал, оглушенный болевым шоком. Тогда Джемма схватила охотничье ружье и прицелилась прямо в лицо отцу.

– Убирайся вон, а не то я тебя убью, – холодно пригрозила она, сбросив предохранитель и обхватив пальцем курок.

Мария, отчаянно рыдая, склонилась над сыном и прижала его к себе. Пьетро попятился к двери, бледнея от страха.

– Вон отсюда, – повторила его дочь.

Когда отец был уже на цементной дорожке, она опустила ствол и выстрелила, целясь ему под ноги. Пьетро не посмел даже сесть на велосипед. Он побежал по проселку к городу. Только Фуль и Долли последовали за ним.

Джемма села за руль «Форда», Мария втащила сына в машину, и они вместе доставили мальчика в пункт «Скорой помощи».

– Кто его так отделал? – спросил врач.

– Он споткнулся и упал. Ударился о камень, – объяснила Джемма.

Ему зашили губу.

– Уложите его в постель и прикладывайте лед. Дайте аспирину, чтобы снизить жар. Зуб он потерял навсегда, – сказал доктор.

Два дня Андреа был без сознания.

На следующее утро пришла бабушка Стелла.

– Что натворил этот негодяй?

Оказалось, что Пьетро пришел к ней весь в слезах, но так и не смог толком объяснить, что наделал.

– Если он вернется, я точно его убью, – пообещала Джемма, собиравшаяся в город на работу.

– А ты молчи, ты сама вся в него, такая же горячая, – покачала головой бабушка. – В нашем доме его братья и их жены говорят, что назад его не примут. Вы же не хотите, чтобы он спал в чистом поле!

Джемма укатила, а бабушка вошла в дом вместе с Марией. Мечущийся в жару Андреа почувствовал на лбу прохладную бабушкину ладонь.

– Деточка, твой папа не хотел тебя обидеть. Он раскаивается. Прости его, – умоляла старуха.

– Лучше бы он умер, – прошептал мальчик. Бабушка перекрестила его и еще долго сидела над ним, перебирая четки.

– Никогда не становись таким, как он, – говорила она. – Вырастешь, никогда не бей свою жену и детей. Видишь, как нехорошо обижать слабых?

Пьетро вернулся, когда Андреа уже выздоровел. Распахнув дверь гаража, Мария сказала мужу:

– Здесь теперь твоя комната. В дом ты больше не войдешь. Еду мы будем носить тебе сюда.

В один прекрасный день она взяла сына за руку, села вместе с ним на рейсовый автобус и отвезла его в большой город к лучшему зубному технику.

Мария продала свои золотые часики, но заплатила за протез, который вживили прямо в десну. По окончании работы зубы Андреа были такими

же красивыми, как и раньше.

– Как будто ничего и не было, – радовалась Мария.

– На самом деле все было, и я этого никогда не забуду, – ответил Андреа.

Мария снова начала прислуживать в доме семейства Нутти, а Пьетро каждую субботу аккуратно клал на подоконник кухни свою получку. Он больше не напивался, все вечера проводил в гараже, слушая свои пластинки. Всякий раз, проходя мимо двери гаража, Джемма сплевывала на землю.

Настал ноябрь. Мария с детьми села за стол. Андреа уже отнес обед отцу в гараж.

– По ночам холодно, – заметила Мария. – Мне больно думать, что он там мерзнет один.

– Если он войдет сюда, я уйду, – предупредила Джемма.

– Ты же видишь, он изменился. Он больше не пьет. Работает, как мул. Может, хватит его наказывать?

– Пусть спасибо скажет, что мы на него не заявили, – ответила девушка.

После ужина Мария убрала со стола и отправилась спать. Джемма налила горячей воды в таз и стала мыть голову, потом села у плиты, чтобы просушить волосы. Андреа тем временем прокалывал скорлупу каштанов, перед тем как поджарить их на углях, а сам думал о том, какая красивая у него сестра. Волнистые волосы, падавшие ей на плечи, отливали золотом.

– Ты могла бы стать фотомоделью, – сказал он.

– У меня жених ревнивый, – ответила она, но сердитое выражение исчезло с ее лица.

– У тебя есть жених?

– Это ни для кого не секрет, – пожала плечами Джемма. – Алессандро. Неужели ты не знал?

– Алессандро, сын Нутти?

– Да. А что тут такого удивительного?

– Он же тупой! Это всем известно! – огорчился Андреа.

– Люди его не знают. Ему плевать на отцовские денежки. У него добрая душа, понимаешь?

– Я знаю, что он не учится, не работает, вечно пьянствует и разбивает машины одну за другой.

– Потому что для него они ничего не значат. Они куплены на деньги его отца, а это проклятые деньги. – Джемма намекала на то, что фирма Нутти производила противопехотные мины, пушки и другие орудия убийства.

– Мне Алессандро Нутти не нравится. А если деньги отца так ему противны, он мог бы сам зарабатывать себе на жизнь, – возразил Андреа.

– Надоело мне жить в этой нищете. Скоро Алессандро увезет меня в Мексику, – заявила Джемма.

– На проклятые деньги своего папаши? – иронически спросил Андреа.

– А мне все равно, – отрезала девушка.

Она встряхнула высохшими волосами, натянула теплый свитер, который перед этим нагрела на решетке возле плиты, и ушла.

Андреа знал, что Джемма не будет ночевать дома в эту ночь. Он отодвинул занавеску на окне и посмотрел на гараж. Сквозь щели в жестяном листе пробивался слабый свет. Отец читал. Мальчик затосковал по тем вечерам, когда он был маленьким и Пьетро брал его к себе в большую постель и читал истории о рыцарях, корсарах, мушкетерах и гвардейцах кардинала.