Ванесса

Арсан Эммануэль

— А я и не собираюсь его переделывать! Хочу переделать себя!

— Постарайся утешиться без такого страшного риска, — настаивал Незрин. — Найди успокоение в том, что ты далеко не крыса.

— Единорог не утешает, он дает человеку новые методы.

Не кажется ли вам, что я нуждаюсь в них? — Вана заглянула ему в глаза. — И я не хочу спокойствия. Я хочу счастья. А это не одно и то же. Это противоположные вещи. Когда придет время умирать, я хочу чувствовать себя счастливой, потому что жила!

Вана замолчала, давая Незрину опомниться. Она чувствовала, что заскорузлый мозг, получив такую внезапную и обильную пищу для размышлений, с трудом переваривает ее. Надо дать ему время.

Она улеглась на мягкий диван напротив стола, с удовольствием разглядывая свои длинные обнаженные ноги. Незрин сидел молча, неподвижно, прикрыв глаза.

— Скорее думайте, у меня мало времени, — резко бросила она.

Внезапно он принял решение.

Не заботясь о служебных предписаниях, Незрин на глазах у Ваны вытащил из тайника электронный ключ к святая святых его кабинета.

С трудом, точно все тело его ломило, встал, подошел к светящемуся на стене табло и произвел все необходимые манипуляции, даже не стараясь загородить спиной дверь. Незрин, казалось, понял, что с этого момента не имеет смысла сохранять что-либо за завесой тайны.

Вана безразлично смотрела в потолок. Она знала, так же, как Незрин,

что никогда сюда не вернется.

Он вышел из потайной комнаты, даже не закрыв за собой дверь. В руках у него был квадратный ящичек из легкого светлого дерева, напоминающий шкатулку для драгоценностей.

— Куда вводить препарат?

— Безразлично.

Он отпустил крышку и стоял, глядя на ящичек, словно на непостижимое послание из космоса. Вана взяла его со стола и положила в свою холщовую сумку.

Она протянула Незрину руку, и тот пожал ее — сухо, вежливо и слегка отстранение, точно дипломату чужой страны.

Потом сел и, не поднимая глаз, начал листать какие-то бумаги. Вана пересекла комнату и вышла, оставив за собой распахнутую дверь.

Девушка быстро спускалась по ступенькам особняка. Казалось, огромное песчаное облако окутало город.

— Война окончена, — сказала Вана, вдыхая полной грудью раскаленный воздух. — Дни крепостей и рвов ушли в прошлое.

Какой-то юноша с подносом, полным марципановых пирамид и сахарных верблюдов, подошел к ней:

— Салам! — сказала девушка.

Вана взглянула на уличную толпу, на снующих, как муравьи, людей, точно осветила их лучом прожектора.

— Они по-прежнему утомляют или раздражают меня.

Сквозь тонкий материал сумки она нащупала ящичек, в котором была надежда на спасение, и улыбнулась:

— Скоро, уже скоро, любимые мои!