Вампиры
Шрифт:
– Ничего, я ее поправлю, а для меня только и осталось на свете, что посещать могилу моего господина.
– В таком случае – хорошо.
Старик низко поклонился и, вынув из кармана большой темный футляр, подошел к моей матери.
– По словесному приказанию моего умершего господина, графа, на память о нем, – сказал он, передавая футляр.
На нежно-голубом бархате лежало чудное колье из жемчуга. Застежкой к нему служила голова змеи художественной работы, с двумя большими зелены– ми глазами. Изумруды, их
Все колье было особенно и стоило немало денег, конечно.
Вдруг Гарри прервал чтение.
– Не знаю, известно ли вам, что на груди у Вицли-Пуцли было ожерелье из жемчуга, вернее из жемчужной змеи с зелеными глазами, и оно имело ка– кую-то таинственную силу. Ожерелье пропало, когда испанцы разорили храм Вицли-Пуцли.
Подождав минуту, но видя, что Гарри молчит, Карл Иванович продолжал:
Мать взглянула на отца, тот утвердительно кивнул головою.
Мать приняла подарок. Лучше бы она отказалась от него!..
Но прощай, «она» послала за мной… о, я счастливейший из людей!
Д.
Альф, милый Альф, дорогой Альф, она меня любит, любит… мы объясни– лись! Она меня любит. Это нарочно она прошла мимо. Ей хотелось, чтобы я пошел за ней. Как я счастлив! «Она» и родина, что нужно еще человеку?
Прощай. Бегу за розами.
Д.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как я уже писал тебе, все шло по-старому, и если смерть дочери садов– ника и огорчила мать, но все же она была совершенно здорова.
– Какая смерть, когда? – раздались вопросы.
– Видимо, пропущено одно письмо, – ответил Карл Иванович.
– Ну, дальше, – сказал хозяин.
… совершенно здорова, вплоть до роковой ночи.
Происшествия этой ночи крепко врезались мне в память, хотя до сих пор во многом они для меня загадочны.
Люси и я, мы спали через комнату от нашей матери, под надзором Кате– рины.
Среди ночи меня разбудил страшный крик: откуда он, я не знал. Сев на кровати, я стал слушать: в доме была суматоха, хлопали двери, слышались шаги и голоса.
Окликнув Катерину, я убедился, что ее нет в комнате. На меня напал страх. Босиком, в одной рубашке, я бросился в спальню матери. Там было много народа.
Мать лежала без чувств на высоко приподнятых подушках, бледная, как ее белые наволочки и ночная кофта. На груди, на белом полотне, я заметил кровавые пятна. Отец наклонился над больной, а старый наш доктор вливал ей лекарство в рот.
Кругом толпились испуганные слуги.
Через несколько минут мать очнулась и боязливо осмотрела комнату.
– Фреди, это ты, Фреди,
– Кого его, моя дорогая?
– Его, дедушку, не пускай его, не пускай!
– Успокойся, милая, никого нет, дедушка умер, а ты видела сон.
– Сон, да, сон, но как ясно, – пробормотала мать.
– Нет, это не сон!… – снова заговорила она.
– Правда, я уснула, но вдруг почувствовала, что кто-то вошел в комна– ту, лампада перед образом зашипела и погасла.
– Нет. Быть может, она и раньше погасла, а это шипела змея. Не зна ю… В комнате был полумрак, – продолжала больная после короткого пере– рыва, – но я ясно узнала его, деда. То же бархатное платье и золотая цепь, а главное, те же злые глаза, чуть-чуть отливающие кровью. Горбатый нос и сухие губы. Это был он и не он!
– Полно, успокойся, – прервал ее отец.
– Нет, слушай. – Он наклонился ко мне. – Почему ты не хочешь носить моего подарка? – тихо спросил он, – попробуй. – В руках его было оже– релье с головою змеи. Он надел его на меня, целуя в губы, – при этих словах мать вытерла рот, – губы были холодные, точно лягушки, и от него скверно пахло: гнилью, сыростью… Вместо ожерелья на моей шее висела змея, которая тотчас же меня и укусила…
– Тут я потеряла сознание и ничего не помню… – закончила мать.
– Где же змея, мама? – не вытерпел я.
Тотчас же две, хорошо знакомые руки, подхватили меня и быстро унесли из комнаты.
– Где это видано, бегать ночью босиком, – ворчала Катерина.
– Да где же змея, няня? – не унимался я.
– Какая змея там, барыня видела сон и закричала.
– А кровь на кофте, ведь я видел кровь?
– Ну, это не знаю. Надо спросить доктора. Да спи ты, спи, – ворчала няня, укрывая меня.
На другое утро солнце так ярко светило в нашу комнату, Люси так звон– ко смеялась и болтала, что я совершенно забыл и о ночном страхе и о змее.
Когда мы были готовы, Катерина, как всегда, повела нас здороваться с родителями. При входе в столовую она просила нас не очень шуметь, так как мамаша не совсем здорова.
На кушетке, обложенная подушками, полулежала наша мать. Даже мой детский взгляд заметил, как она побледнела и осунулась за ночь.
Почти не обратив на нас внимания, она обратилась к лакею:
– Где же Нетти, почему вы не приведете ее сюда? Вот уже полчаса, как я ее жду.
– Нетти нет дома, – отвечал заикаясь лакей, – все утро мы ищем ее и не знаем, куда она делась.
– Но где же она, что это значит? – волновалась мать.
Лакей молчал.
– Разыщите, узнайте, кто видел ее последним, – распорядилась мать.
Лакей вышел.
Отсутствие собаки удивило и меня; я так привык ее видеть у ног мате– ри, но все же судьба змеи интересовала меня больше, и, с несдержанностью избалованного ребенка, я спросил: