Вампиры на Каникулах
Шрифт:
— … когда прополощешь белье в щелоке, можно браться за кипячение, — живописала девочка, — а если не слишком грязное, просто стирать в лохани с помощью валька.
— Возмутительно! — в сердцах воскликнул виконт фон Кролок. — А где в тот день были ваши слуги? Неужели одновременно взяли выходной?
Мег прикрыла рот, сдерживая то ли смех, то ли вопль негодования. Еще пару минут ее била крупная дрожь, но в конце концов девочка успокоилась и произнесла с натянутой улыбкой:
— Ну так что, возвращаемся к первоначальному плану? Давайте ждать, пока нас не спасут. Главное верить
— Я не верю ни в кого, кроме моего отца, — автоматически ответил вампир, — но он за мной не придет.
И вдруг он понял, что же произошло. Голоса предков умолкли. Но отсутствие малейшего звука еще хуже, чем самая злая насмешка. Ему объявили бойкот. Ничего удивительного, раз он только что выиграл конкурс «В семье не без урода.» Страшно подумать, как поведет себя отец, когда узнает про такой позор. Он и раньше-то не особенно гордился сыном, а теперь… Наверное, спилит ему клыки наждаком, сломает осиновый кол над головой и торжественно сорвет с него плащ. Потому что виконт фон Кролок более недостоин носить почетное звание вампира. Хотя немертвые и не отличались тягой к благотворительности, все они подчинялись главному закону — вампир да не убьет вампира. А Герберт только что подписал лучшему другу смертный приговор. Вернее, посмертный приговор. Фактически, убил его.
В носу защипало. Герберт отвернулся, но Мег заметила этот маневр.
— Виконт, что с вами? Ну чего вы, а? Подождите, сейчас.
Она сунула руку в карман за носовым платком и вытянула за нитку крестик, который должен был висеть у нее на шее. Непонимающе моргая, посмотрела на крестик, который колебался как маятник, потом перевела взгляд на Герберта, отскочившего в другой угол. Воспоминания начали медленно проступать в мозгу, как страницы страшного рассказа, прочитанного когда-то очень давно.
— Значит, это правда. Вы действительно вампир, — сказала Мег с толикой разочарования.
— Долго же ты догадывалась, — зашипел Герберт, прикрывая рукой глаза.
— Что теперь будет? Снова попытаетесь меня убить?
— Нет.
— Почему?
Он не имел ни малейшего представления, как можно выпутаться из этой ситуации. Но одно знал точно — Альфред не обрадуется, узнав при каких обстоятельствах его друг выбрался на свободу. Не обрадуется и не простит. Смутно брезжила и другая причина, но о ней Герберт предпочел не задумываться. А то у Мег носовых платков не хватит.
— Потому что я так желаю. Такова моя воля.
Мег надела нитку на шею и, поколебавшись, все же убрала крестик под платье.
— ЭЭЭЭЙЙЙ! ЕСТЬ ТУТ КТО НЕЖИВООООЙ?!
Из-за окна раздался трубный глас. Выглянув, Герберт увидел виновницу всех несчастий, которая помахала ему, как ни в чем не бывало.
— Здравствуйте, сударыня! — поприветствовал ее виконт с галантностью, достойной французского вельможи 18го века. — Чем обязан высочайшему визиту? В силу стесненных обстоятельств заполнить анкеты не могу, но, быть может, вы рассчитываете на устное интервью?
— Раз я слышу сарказм в твоих словах, значит, все не так уж плохо. А сейчас главный вопрос — та девочка….она еще… она с тобой? ЭЙ, ДЕВОЧКААААА! ТЫ ЗДЕЕЕСЬ?!
— Я благополучна, мадам! — балерина
— Очень приятно, а я Сара Шагал-Абронзиус, — представилась Сара. — Хорошенько запомни это имя, потом мне открытку пришлешь. Как вы уже поняли, я пришла вас спасти. Не хочу, чтобы всех упырей истребили до защиты моей диссертации. План элементарный — вот эту веревку вы привяжете к решетке, а другой конец я привяжу к телеге, которую мне так любезно одолжил молочник, — широким жестом Сара указала на телегу, запряженную парой клейдесдальских тяжеловозов. — Лошади рванут вперед, с мясом вырвут решетку, и мы поспешим в Оперу, потому что по моим данным Сьюард утащил Альфреда именно туда.
С пятой попытки Герберту удалось поймать веревку, но когда ее привязали к решетке, она оказалась слишком короткой.
— Чего глазами хлопаете? Привяжите к ней простыню — это самый традиционный метод побега.
Но простыней, как впрочем и наволочек с пододеяльниками, в каморке не оказалось. Потемневшие от грязи шторы были слишком ветхими и затрещали бы, даже если привязать их к двум мышам, не говоря уже о лошадях.
— Отвернитесь! — скомандовала Мег.
За спиной Герберта послышалось шуршание.
— Что ты делаешь?
— Снимаю нижнюю юбку.
— Нет, — отрубил виконт. — Ни-за-что. Ничего личного, но я действительно предпочитаю мужчин.
— Я тоже, — с ехидцей промолвила девочка, — а юбку я снимаю, чтобы вы могли порвать ее и привязать к веревке.
— Не выдержит. Из какой она ткани? Батист, хлопок, шелк, кружево?
Он не мог видеть лицо Мег, но почувствовал, как ее взгляд чуть было не трепанировал ему затылок.
— Корабельная парусина, — процедила девочка. — Досталась мне в наследство от прабабки, которая работала на заводе при верфи. Говорят, что ядро не пробивает ее, но отскакивает обратно.
Юбка была семейной реликвией. Мег представила, как она НЕ подарит эту юбку на день рождения своей дочери и на глаза навернулись слезы. Слезы зависти. Вот ведь повезет девчонке!
Получив в свое распоряжение нечто серое и бесформенное, вампир полоснул по ткани клыками, но резать ее было сложнее, чем кромсать гранит ножом для масла. После изнурительных усилий, он все же порвал ткань на полоски, привязал их к веревке и подал знак Саре, которая нетерпеливо вышагивала под окном. Ламиеологесса подошла к тяжеловозам. Она отбросила в сторону кнут и, доверительно заглянув им глаза, заверила лошадей, что на улицу сейчас вырвутся упыри, чье присутствие они могли ощущать все это время. Дважды уговаривать их не пришлось.
Лошади рванули вперед, но вопреки ожиданиям, решетку не выдернули.
Вернее, не совсем.
С грохотом приземлившегося метеорита обрушилась стена, а в воздух взвилось облако пыли. Пройдясь по руинам, Сара задумчиво пнула решетку.
— Вот ведь крепкая какая, намертво держится.
Но к ней уже бежали Герберт и Мег, белые от известки и страха.
— Надо улепетывать отсюда! — на бегу бросила балерина. — Скорее!!!
Минут через 10 м-ль Жири перевела дух.