Вампиры на Каникулах
Шрифт:
— Он…эммм… неправильно отреагировал? — спросил виконт.
Если пускаться в аналогии, то любая девушка, посмевшая стащить с вампира его главный атрибут, плащ, незамедлительно познакомилась бы с продуктами испанской обувной промышленности. Причем с теми моделями, которые лично разрабатывал Торквемада.
— Нет. Я имею в виду, что его лицо было ужасным. Вы когда-нибудь видели черепа, высохшие от времени?
— Случалось.
— Но те черепа были неподвижны, и их безмолвный ужас не был живым, не так ли?
— Смотря кому они принадлежали, —
Вот, например в черепе, прапрадедушки Ульриха нижняя челюсть такая подвижная, что общаться со стариком просто невыносимо — он может перекричать любую компанию, произнося слов двести в минуту и одновременно прикладываясь к кубку с вином.
Кристина подождала пару секунд, надеясь, что в глазах собеседника появится хоть толика страха… из вежливости, что ли. Уверившись в его толстокожести, она продолжила:
— Итак, я испугалась его лица, мы поскандалили и разошлись дуться по разным комнатам. Но вскоре в моем сердце зашевелился стыд — почувствовав себя неблагодарной девчонкой, я подошла к спальне, где заперся Эрик и откуда доносились звуки его музыки. Я распахнула дверь, а мой Ангел Музыки встал, услышав мои шаги, но боялся обернуться… Вообще, у меня постоянно было ощущение, что он меня боится, но это заблуждение, конечно. С чего бы ему меня бояться? Я ведь к нему так добра… Увидев, что он весь дрожит, я сказала «Эрик! Вы великий человек, хотя у вас есть ужасная привычка успокаивать нервы игрой на органе, в то время когда следует расслабиться и глубоко подышать. Но об этом мы в другой раз поговорим. А сейчас можете посмотреть на меня без страха!» Он упал к моим ногам, поцеловал кромку моего платья и прошептал, что в награду за мое великодушие отпустит меня домой вот прямо сегодня. Даже до двери проводит. Но я настояла на том, чтобы остаться на две недели, в течение которых он мог вкушать плоды моей заботы. Я даже сожгла его бархатную маску, хотя он бормотал что-то про «изготовлена на заказ» и «100 франков за метр.»
Девушка поправила золотые локоны, которые мерцали даже в темноте, словно в них запуталась стая светлячков. Сейчас она как никогда походила на ангела. На Герберта навалилось острое желание самому спрыгнуть с крыши. Останавливало его лишь то, что м-ль Даэ поймает его за ногу и утащит к себе, отпаивать чаем с прополисом. В конце концов, она олицетворяла добро с кулаками. Саре придется потесниться в личном пандемониуме Герберта фон Кролока, у нее только что появилась компания.
— Так какие же чувства вы испытываете к Эрику? — он осторожно подобрался к цели своего визита.
— Ужас! Такой бывает, когда читаешь роман и боишься перевернуть страницу, но в то же время хочешь узнать, чем же дело закончилось. Раз уж все равно за книгу деньги уплачены, — глубокомысленно заметила она.
— Но почему тогда вы помолвились с виконтом де Шаньи? — почувствовав приступ аристократической солидарности, Герберт добавил, — Который наверняка очень хороший молодой человек.
— Ах, Рауль! Он пронес свою любовь сквозь годы, с того самого момента, как в детстве достал мой красный шарфик из моря. Когда через много тяжких, исполненных невзгодами
— Выбирайте Призрака, — выпалил виконт.
— Вы так думаете? — Кристина поколебалась, разочарованная столь быстрым ответом. — Что ж, быть может ваши слова — это перст судьбы. Конечно, у Эрика много недостатков — он замкнут, агрессивен и совершенно не умеет готовить — но не сомневаюсь, что моя любовь и забота исправят недочеты его характера.
Девушка произнесла последнее слова таким тоном, что вампиру представилась исправительная колония и робы в полоску, щипание пеньки и работы в каменоломнях.
Сняв с пальца кольцо с рубином, Кристина посмотрела на него с сожалением.
— Это подарок от виконта де Шаньи. Теперь придется сбросить его с крыши. То есть, кольцо, а не Рауля.
— Лучше просто верните, — посоветовал Герберт, в котором взыграла тевтонская бережливость.
— Тоже можно, — согласилась Кристина, — а теперь пойдемте в театр, потому что эта ночь полна стонов, а у меня вот-вот начнется гайморит.
Только тогда вампир заметил, что неподалеку как будто раздавались печальные вздохи. Ветер, наверное, разыгрался. С другой стороны, неужели французский ветер умеет хлюпать носом?
Но в любом случае, виконта фон Кролока это уже не касалось. Мысленно он вручил себе медаль. Непросто, ох непросто было наладить отношения между Призраком и его ученицей! Гордиев узел показался бы бантиком на коробке конфет.
Приближаясь к грим-уборной, Герберт чуть не вскрикнул от удивления. У двери их уже поджидал Альфред, который помахал другу и неуклюже поклонился певице, получив от нее снисходительный полуреверанс.
Затем произошло то, чего виконт боялся уже почти час, но упорно загонял страх в подсознание.
— Мсье, но что же я все о себе, да о себе? — просияла Кристина Даэ. — Настал ваш черед рассказывать. Поведайте, кто вы, откуда и где служите?
Герберт растеряно улыбнулся. Он подпишет приговор сразу троим, если скажет «Я вампир, проездом из Трансильвании, нигде не служу, ибо в средствах не стеснен. В свободное время летаю в ночных небесах, а на моем плаще оседает звездная пыль». В этом случае Призрак потеряет невесту, Альфред — друга, а сам Герберт утратит свободу. Потому что прогулка по крыше ночью — уже достаточный повод для помолвки. И ведь нет свидетелей, чтобы подтвердить, чем именно они там занимались!
В настолько идиотскую ситуацию ни один фон Кролок не попадал, пожалуй, с тех пор, как дядя Отто случайно пронзил себе грудь бильярдным кием! Но делать-то что?!
Виконту вовсе не хотелось играть в «догони меня суккуб», прячась от Кристины по всему театру. Эх, придумать бы какую-нибудь прозаичную профессию, чтобы м-ль Даэ отвязалась, но умные мысли обходили его перепуганный разум. Кроме того, он знал, за какой конец берут лопату только благодаря «мертвецам и могильщикам». Прозаичные профессии как-то не сочетались с графским титулом.