Вампиры девичьих грез
Шрифт:
— Простите меня, пожалуйста, — вот теперь мне действительно стыдно. — Я вела себя, как дура. Простите.
Он глубоко вздыхает и поднимается.
— Когда домоешь пол, зайди ко мне. Пожалуйста. У меня есть к тебе серьезное дело, и я специально остаюсь, чтобы тебя дождаться.
— Вы придумали мне эту работу, — не смогла удержаться. Ждет он меня. А по чьей милости я тут смежную профессию осваиваю?
— И как любую работу, ее необходимо довести до конца, — невозмутимо отвечает Анхен и поворачивается уходить.
— Ну и где мне искать вас, доктор,
— А ты зайди на третий этаж, да спроси вежливо. Тебе с радостью покажут.
Еще полчаса я домучивала лестницу, тщетно пытаясь угадать, что за важное дело наш выдающийся хирург-гуманист припас для меня напоследок. Внятных идей не было. Зато было ощутимое желание сбежать. Ну его в бездну с его делами! Но сердить одного вампира дважды за день даже я бы не осмелилась. Тем более вот конкретно этого. Уж если ему от меня что-то надо — из-под земли достанет. И мытье полов мне покажется детской забавой.
Домыла, сдала инвентарь, забрала свои вещи.
— Ты бы все-же сходила, да извинилась еще перед доктором Ставэ, — напутствовала меня дежурная сестра в ответ на мое «до свидания», — как не хорошо! Он такой замечательный доктор! Каждый раз как вижу его — просто сердце радуется! И всегда вежливый, всегда с улыбкой! Всех сестер по имени помнит, всегда спросит, как дела, как здоровье…
— Да-да, конечно, — послушно кивнула я, отступая к лестнице. Добрый-добрый доктор Ставэ. Вот интересно, он вивисекцией на досуге не балуется? А то щас как его добрейшество разыграется на мне во всю мощь…
Кабинет нашла легко. Табличка на двери гласила «А.К. ир го тэ Ставэ. Среда 15.00–19.00.». Вот так просто. Ни должности, ни звания. Вампир, просто вампир. И при этом личный кабинет, словно он, как минимум главврач. Чтоб присутствовать там 4 часа в неделю. Не слабо.
Постучав, вошла. Доктор ир го тэ Ставэ сидел за столом возле окна и читал какие-то распечатки. Увидев меня, бумажки отложил, но вставать не стал. Молча ждал, когда я подойду.
— Значит, ваш присутственный день среда, доктор? Да и то не день, а вечер?
— Вечером в среду я общаюсь с больными и их родственниками по возникающим у них вопросам, касающимся лечения, или возможности лечения, у меня, — как всегда спокойно принялся он разъяснять. — А в среду утром я веду врачебную практику у шестикурсников, выбравших для себя хирургию. А на операции приезжаю в любой день, когда это бывает необходимо. Вот что тебя все время так раздражает, ты мне можешь объяснить?
Я пожала плечами, глядя в окно. Я и сама себе не могла этого объяснить, не то, что ему. Это у некоторых вампиров восьмисотлетний опыт объяснений всего и всем, вон как складно выходит, о чем не спроси. Снег уже не шел. Но весь подоконник снаружи был усыпан воздушными белыми хлопьями.
— Присядь, Лариса, заполни мне, пожалуйста, одну бумажку.
Я аккуратно присела к его столу.
— О чем?
— О себе. Это стандартная анкета: имя, дата и место рождения, и прочее, — он протянул мне лист, левую сторону которого занимал отпечатанный на машинке длинный
— И зачем это вам?
— Чтобы мне не пришлось посылать запросы в твою бывшую школу, наш деканат и другие официальные инстанции, отвлекая людей от работы. И, я, кажется, уже говорил, когда мы наедине, мне было бы приятней, если бы ты обращалась ко мне на «ты» и звала по имени.
— А не наедине — только на «вы», и кланялась бы должное количество раз, — не могла не продолжить я.
— Поклоны вампирам отменили лет сто тому назад. Но на вежливом уважительном обращении я, разумеется, буду настаивать. Ты пиши, Лариса, пиши. Быстрее закончишь — быстрее освободишься.
Просмотрела анкету. Действительно, вопросов много, но все они стандартные: описание места в социуме, не более. Когда кончались вопросы обо мне, начинались о родителях. И снова все то же: где родился, где учился, когда женился, кем и где работал… Переспрашивать, зачем ему это все понадобилось, смысла, видимо, не имело: Анхен либо отвечал на вопросы, либо нет, это я уже поняла.
— А если я не все помню?
— Пиши, что помнишь, с остальным потом разберемся.
Написала. Помнила я, как выяснилось, практически все, может, с местами папиной работы что перепутала, он их несколько поменял, ну так откуда мне точно знать, меня при этом не присутствовало.
— Закончила? — взглянул на результаты моих трудов. — Число, подпись.
— А подпись зачем?
— Чтоб мне было откуда ее срисовывать, когда документы подделывать начну, — ответил Анхен с глубоким вздохом. И посмотрел при этом, как водится, столь серьезно, что поневоле начала сомневаться: а вдруг не пошутил?
Но подпись, конечно, поставила. Он убрал анкету в свою сумку, больше похожую на небольшой чемоданчик, очень уж прямые были у нее углы и твердые стенки. Я такие прежде и не видела. Может, внимания не обращала, а может и впрямь — чисто вампирский аксессуар. Закрыв сумку, он взял ее за ручку, достал ключи из ящика стола и сообщил:
— Идем.
Пошла. Куда — спрашивать не стала, перед смертью не надышишься, а добрый доктор явно что-то темнит. Оказалось — на четвертый этаж, в то крыло, где располагалась лаборатория. Отпер одну из дверей ключом, завел меня внутрь и снова дверь запер. Прилива энтузиазма это у меня не вызвало.
— Садись, — указал на стул возле одного из столов.
Села. На столе пробирочки такие характерные, стеклышки в ряд, и даже мягкая подушечка со жгутом присутствуют. Он что, кровь у меня собрался брать? Медицинским, так сказать, способом?
— Анхен? — нервно обернулась на него.
— Не паникуй, ничего с тобой не случится, — он поставил свой чемодан на стол, раскрыл, достал оттуда несколько запечатанных бумажных упаковок. Затем убрал чемодан вниз, спокойно уселся за стол, разорвал один из своих бумажных пакетов. Там оказался шприц, как я и опасалась. Не совсем такой, как я привыкла видеть, и я даже с ходу не сообразила, что в нем не так, но это был точно шприц.