Вампиррова победа
Шрифт:
— О том, что здесь произошло, не беспокойся, — поспешила с уверенностью добавить Электра. — Мы во всем разберемся.
Он глянул на Джека Блэка, лицо которого, как обычно, ничего не выражало. Бернис прижала ладонь ко рту, глядя на Дэвида полными тревоги глазами. Она по-настоящему сочувствовала ему; встретившись с ней ненадолго взглядом, Дэвид вновь почувствовал какое-то сродство.
— Впрочем, есть одна мелочь, — сказал Дэвид, придвигая стул обратно к столу. — Где находится больница? Может, мне кто-нибудь
— Электра, можно я возьму твою машину? — вскочила со стула Бернис. — Я отвезу Дэвида, если ты не против?
— Да, конечно, — с готовностью кивнула Электра. — Удачная мысль. Ключи на крючке у двери. Ты уже освоилась со сцеплением? Иногда оно может быть довольно резким.
— Да, я уже к нему привыкла.
— Спасибо. — Дэвид сумрачно кивнул Электре, потом обратился к Бернис: — Тебе не обязательно меня везти. Уже довольно поздно.
— Не бери в голову, — быстро ответила Бернис. — Я жду тебя у стойки портье.
Дэвид было подумал, что слишком многого требует от Бернис, заставляя ее везти себя в больницу среди ночи, но потом понял, что девушке отчаянно хотелось сбежать из гостиницы. Она больше не чувствовала себя здесь в безопасности.
И конечно, ему не хотелось оставлять ее здесь одну. Он задумался, не следовало ли все-таки потребовать, чтобы Электpa позвонила в полицию. Но между Электрой и Джеком Блэком будто повисло облако сговора.
А как быть с Фионой Хилл? Почему хозяйка гостиницы не хочет, чтобы он спускался в подвал? Вполне возможно, что причины вполне прозаические: может, она покупает контрабандное пиво, которое хранит в подвале, а может, там пара грязных матрацев, на которых она возится с громилой Блэком и его такими же изворотливыми дружками? Кто знает?
Попрощавшись с Электрой и Блэком (который буркнул что-то без всякого выражения), он направился в вестибюль. Двери лифта по-прежнему были заклинены столом, так что он легко взбежал вверх по лестнице. Теперь его мысли были заняты только дядей. Ему хотелось удостовериться, что Джордж и впрямь не разболелся всерьез. Возможно, уже сегодня его позволят забрать домой. Несомненно, в Милл-хаус найдется свободная комната, где бы он, Дэвид, мог остановиться, чтобы ухаживать за стариком. Но как быть с Бернис? Ему не хотелось, чтобы она одна возвращалась в гостиницу среди ночи.
Продолжая размышлять над вопросами, не имеющими ответа, он вернулся в свой номер, натянул носки и ботинки и сбежал вниз к стойке портье, где Бернис — все еще в юбке до пола и черных кружевных перчатках выше локтя — нервно позвякивала ключами. Облегчение, появившееся на ее лице при виде Дэвида, говорило само за себя.
Бедняжке было страшно ждать его одной в вестибюле. А где Электра и Блэк? Вернулись на место преступления?
Нет, одернул он самого себя, оставь эти домыслы. Сейчас самое главное — дядя.
— Готов? —
— Готов. — Он быстро зашагал к ней через вестибюль.
— Машина на заднем дворе, — сказала она, указывая ему дорогу через кухню к черному ходу.
5
Они вышли к припаркованному на заднем дворе «вольво», на крыше которого жемчужинами сверкали недавно упавшие капли дождя. Выведенная трафаретным золотом на дверях машины, красовалась сдержанная надпись: «ГОРОДСКОЙ ГЕРБ», ЛЕППИНГТОН. СВАДЬБЫ, КРЕСТИНЫ, СЕМЕЙНЫЕ ТОРЖЕСТВА.
Бернис открыла двери. Щелкнул замок, мигнули фары — это отключилась противоугонная сигнализация.
Бернис забралась на место водителя. Дэвид без слов сел рядом и пристегнул ремень.
Господи, выгляжу я, наверное, в этих вещах как пугало, подумала Бернис, поймав свое отражение в зеркальце заднего вида. Помада как будто светилась красным, а глаза казались подернутыми черным миндалинами с блестящей в сумерках белой серединой. Если я на кого и похожа, так на невесту Дракулы. Может, у больницы стоит подождать в машине? Не стоит бродить в таком виде на людях.
— Далеко это? — бесцветным голосом спросил Дэвид.
— Минут пять езды.
Дальше этого разговор не пошел. Ей казалось, что надо бы сказать что-нибудь ободряющее, но она знала, что не найдет, что сказать и в конечном итоге ляпнет что-нибудь, что прозвучит глупо или грубо и черство.
Она завела мотор и стала выводить машину с заднего двора, свет фар отразился от кирпичных стен гостиницы.
Несколько секунд спустя она свернула вправо, погнав машину по Главной улице — мимо вокзала и как будто нависшей над городом бескрайней громады боен.
Окна были забрызганы каплями дождя. И она поставила стеклоочистители на среднее.
Машин на Главной улице не было. От мокрой мостовой отражался оранжевый свет уличных фонарей. Вдоль домов кралась кошка с трупиком воробья со сломанной шеей в зубах. Единственные, кто попался на глаза Бернис, были двое мужчин средних лет, нетвердо бредущих по улице, в то время как третий остановился помочиться на вход в магазин деликатесов.
Мужчина налил огромную дымящуюся лужу на половик с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ».
Вот и пожал'те пользуйтесь, с пьяным великодушием подумал Джон Дойл, отряхиваясь, прежде чем застегнуть ширинку. Моча. Это — единственное, чего у меня в избытке. Моча, моча, моча, и не забыть еще ту последнюю каплю, что вечно стекает по ноге. Он рыгнул. Не стоило, черт побери, ставить последнюю монету в кармане на этот последний кон в покере.
Чертовски глупо было.
Это пиво во всем виновато.
Вечно пиво толкает тебя на всякие глупости. Тебе же сорок шесть лет, мать твою так, не пора ли научиться.