Вампиррова победа

Кларк Саймон

— С десяток других входов, вроде этого на склоне холма. Полковник Леппингтон приказал их закрыть стальными решетками более ста лет назад.

— Почему?

— Слишком опасно.

— Слишком опасно? Но почему?

— Вечно сюда забредали дети. — Он пожал плечами, голос его внезапно оказался усталым и старым, невероятно старым. — Терялись. Там внизу — настоящий лабиринт. Туннели тянутся на много миль. — Он покачал головой, голос его упал до шепота. — Слишком много детей. Они терялись во тьме. Так никогда и не возвращались. Поэтому... — Он хлопнул по прутьям, а те отозвались, как будто он толкнул огромный колокол. Поспешно, почти опасливо он придержал вибрирующие

прутья ладонью. — Поэтому полковник Леппингтон приказал поставить на все входы вот такие стальные решетки. Неплохая была проделана работа. — Старик с видимым усилием заставлял себя говорить веселее. — Ну, думаю, если мы еще немного здесь проторчим, то замерзнем до смерти. Пойдем, я испек вчера хлеб. Мы поджарим его над огнем в кузне. Ты раньше это любил, когда был вот такого роста. Как поживает мать? Я все собирался как-нибудь съездить повидать вас в Ливерпуле, но... сам знаешь, как это бывает. Теряешь связь. Просто прекрасно, что ты приехал, парень. Еще не обзавелся женой, а?

Подняв мускулистую руку, он снял с крюка лампу. Потом за все такой же пустой болтовней повел Дэвида назад на поверхность, а шипящая лампа окутывала их шаром белого света. Дэвиду приходилось то и дело ускорять шаг, чтобы не отстать от старика. Тьма за спиной стала глубже. Тени, казалось, следовали за ними, как будто жаждали сбежать из холодного одиночества пещеры.

Глава 14

1

Это Джек Блэк любил больше всего. Мгновение входа. Момент проникновения. В этом «СЕЙЧАС!» то, что некогда принадлежало другому, становилось его.

Бац!

Его нога чисто прошла сквозь фанерную панель внизу задней двери. Еще пара ударов, и дыра стала достаточно большой, чтобы туда мог проползти один из его придурков.

— Так надо было поднимать такой шум? — пожаловался придурок.

— Внутрь. Открой дверь, — приказал Джек Блэк.

— Что, если кто-нибудь слышал?

— Никто не слышал.

— Послушай, меня выпустили под залог. Если меня снова поймают, этот ублюдок судья уж точно меня засадит.

— Тебя не посадят. Внутрь. Открой дверь.

Джек Блэк пригвоздил придурка взглядом. Он знал, что придурок не станет особенно протестовать. У придурка до сих пор весь его паршивый нос был покрыт струпьями и под глазом красовался фонарь — еще с того дня, когда Блэк сбил эту шайку червей.

Два других придурка угрюмо топтались поодаль на дорожке. Джек Блэк знал, что он им не нравится. Но они его боятся И он пообещал им хорошую долю — а этого было достаточно, чтобы обеспечить их верность.

Мелко плавают эти придурки. Разобьют окно машины и утащат радиолу. Если вломятся в дом, заберут, что смогут унести в руках, — что немного: может, видак, переносной телик, побрякушки. Джек Блэк покажет им, как это делается по-крупному. Он взял в аренду грузовой фургон в Уитби. Потом подыскал торчащий посреди полей дом. Черт, это же легкая добыча. Шмяк! Шмяк! Проломить ногой хлипкую фанеру в двери, послать кого-нибудь из придурков открыть автоматический замок — и ты внутри.

Вот это ему нравилось — войти в чей-нибудь долбаный дом и подумать: все мое. На пару-тройку часов я хозяин. Беру что хочу.

А секрет, как заставить окупаться эти домушные кражи, в том, чтобы сгрести всю хрень, что хоть чего-то стоит — наличность, побрякушки, телевизор, радиолы, компьютеры, одежду, если она хоть на что годна, мебель, вазы, антиквариат, даже чертовы картины со стен. Ободрать хмырей как липку, если потребуется.

— Вам

что, письменное приглашение нужно? — спросил он придурков. — Давайте за мной. Все, к чему прикоснусь, выносите в фургон. О'кей?

Придурки с каменными лицами кивнули:

— О'кей, босс.

Господи, как же я ненавижу эту сволочь... при первом же удобном случае сдам его копам. Мой чертов нос. Он так расквасил мой чертов нос, что я просто прибью его. Или копа на него напущу. Нет... Подожди, сначала надо получить денежки.

Джек поглядел на парня с рыжеватой бородкой и в клетчатой лесорубской рубахе.

Джек Блэк. И что это за имя, черт его побери? Я ему печенку вырву. Я ему покруче вдарю, чем он мне...

Джек знал, о чем думает парень. И это не фигура речи, подумал он про себя. Мысли парнишки, как кролики, мельтешили в голове Джека.

Я его распорю, вырву его чертову печенку. Пинками погоню его поганую печенку по чертовой улице...

— Ну, ну. — Джек кивнул на парня с рыжеватой бороденкой, — Попробуй что-нибудь выкинуть... только попробуй. И я вырву тебе печень. Поджарю ее на костре и заставлю тебя ее слопать, черт побери.

Парень уставился на Джека по меньшей мере в шоке. Челюсть у него отвисла. — мокрошлеп придурковатый. Вот теперь придурок удивлен; они всегда удивляются, когда даешь им понять, что знаешь, что у них в голове.

Джек усмехнулся, чувствуя, как зудит шрам на виске.

— А теперь, ребятки, пошевеливайтесь, — приказал он. — Завтра к полудню все это надо доставить в Йорк.

— А когда мы получим наличку? — заскулил один из придурков. — Мне нужно нюхнуть. У меня в голове одна дурь. Мне нужно дорожку кокса и вообще закинуться.

Шмяк!

Джек наградил придурка оплеухой — ударил наотмашь открытой ладонью. Господи, ну не милосердный ли я сегодня?

— Заткнись и давай за мной.

0н двинулся через дом, чувствуя такую безмятежность, будто скользил по комнатам на золотых крыльях. Он легко возложил палец на картину с лошадью на одной стене, пропустил другую, коснулся зеленого кувшина на каминной полке, даже не взглянув дважды на пару латунных подсвечников. У него к этому чутье. Он отбирал ценные веши, игнорировал мусор.

Этот улов обратится в наличность — в кучу налички. После дележки он поступит, как всегда. Оставит пару купюр на расходы, а остальное положит на счет через банкомат. Его придурки в ближайшие же двадцать четыре часа спустят все на девочек, на выпивку и дурь.

Но не я, думал он, скользя по комнатам. Татуированные пальцы легко касались кресла тут, фарфоровой фигурки там. Деньги — сила. На его счетах — на дюжину разных вымышленных имен — лежало в сумме больше семидесяти тысяч фунтов.

А вот это сила, действительно сила. Самое то, что ему нужно. Больше всего на свете.

2

Бернис Мочарди шла по горячему следу человека с пленки.

В своем номере она осторожно распаковывала чемодан, принадлежавший Майку Страуду, чемодан, который она отыскала в Гробике, и теперь выкладывала его содержимое себе на кровать. Туг были ботинки (хорошего качества итальянские мокасины десятого размера); две пары «ливайз», белье, черная футболка, пара белых хлопковых рубашек, потом несессер с бритвами, кремом для бритья, лосьоном (она понюхала его — раз, другой, третий; потом мазнула им по тыльной стороне ладони, чтобы запах остался с ней).