Вампир
Шрифт:
– Художник, явно пренебрёг фактологией ради драматичности сюжета картины, – заявила Ярость Сокрушающая, после долгого вдумчивого разглядывания живописного полотна.
– Он даже на натуру поленился выехать, а ведь местность с тех пор там особенно не поменялась.
А вот Ярая поле прошедшей битвы видела. Не то, чтобы её в ходе обучения кто-то взялся возить по историческим местам – кому бы это в голову пришло? Но через городок, рядом с которым находилось поле битвы при Тёмной Речке, она проезжала вместе с караваном невест-данниц.
– Зачем это? – с претензией и даже агрессивно,
– Безусловно, – немедленно согласилась Ярая.
– Настоящий мастер и бушующее море мoжет написать,имея перед глазами лишь пруд с уточками.
И посмотрела ?а свою собеседницу такими честными и наивными глазами, что Ильди с трудом удержала смешок. Она тоже так умела.
– Верлен Непревзойдён?ый вообще считал, что настоящий художник не может и не должен работать вне стен своей мастерской, – винна Марна всего лишь напомнила высказывание, известное всем культурным людям этой страны.
Впрочем, противников у художника, официально сменившего своё родовое имя на «Непревзойдённый» было не меньше, чем почитателей.
– А в целом, как пропагандистская вещь, это просто прекрасно! – словно бы не слыша её, продолжила Ярая и отошла на шаг назад, продолжая любоваться. – Какая экспрессия! Какой накал страстей! Эти разметавшиеся белые волосы и обнажённые острые клыки! А какие краски! Тёмные дымы и кроваво-красные всполохи огня в одной части полотна и луч солнца, пробившийся из-за туч, который падает на кипенно-белые рубахи и серебрящиеся доспехи воинов в другой стороне.
Она сделала еще один шаг назад, склонила голову на другой бок и проговорила гораздо менее восторженным тоном, хотя и всё равно с одобрительными нотками в голосе:
– Правда, всё-таки немного слишком в лоб.
И всем зрителям и, в особенности зрительницам моментально стало ясно, что не просто «немного» в лоб. ? как-то уж слишком. Нарочито. И напоказ. Что напрочь убивает саму идею.
– А что на счёт клыков? – спросила насмешница дерра Норин.
– А что на счёт них? – не поняла Ярая. И даже обернулась, посмотрела на девушку с недоумением.
– Почему-то все ранийцы, как бы это поточнее выразиться, именно к этому фрагменту всех классических изображений битв той войны, относятся с изрядным недоверием.
– А нет их! – и Ярая улыбнулась широко и искренне, так, что все заинтересованные убедились, что знаменитые вампирские клыки если и больше обычных человеческих,то эту разницу ещё нужно постараться разглядеть. – И никогда не было.
Объявления, что под покровительством семьи наместника проживает именно вампирка, сделано не было, однако уже некоторое время для всего Белокаменьского достойного общества это не являлось тайной. ? эти слова послужили еще одним маленьким подтверждением, что люди в своих предположениях не ошиблись.
– А вы так хорошо знаете историю последней войны, что даже можете судить о точности построения батальной сцены?
– а вот это уже спросила винна Ванда,
– Не особенно, – Ярая легонько по?ала плечами и ответила в том же тоне, что был задан вопрос: в меру вежливо и серьёзно. – Разве что жизнеописание Шелеста Кровавого, который по идее здесь и изображён, вынуждена была учить в подробностях. По крайней мере, достоверно известно, что именно в битве при Тёмной Речке он и погиб.
– А почему именно его?
– ? я его прямой потомок, - призналась Ярая в том, что вовсе не было никакой тайной. Кроме того, не исключено, что две половинки вампирской крови, переданные ей родителями, именно от него и пришли. Ибо пользовался этот исторический деятель необыкновенной популярностью у дам и далеко не обо всех своих потомках, даже сам осведомлён был.
– И как, похож он тут на себя? – полюбопытствовала Ильди, подойдя и в первый раз заинтересовавшись именно картиной.
– На Красавчика Шелеста? – в глазах Яраи засверкали искорки смеха.
– Ни на одно из прижизненных его изображений, а его рисовали даже чаще, чем господина его Бича Закатного, не похоже даже отдалённо. Но это совершенно не важно. В конце концов, «волшебная сила воображения», - процитировала она винну Марну, - а вампира в этом человеке всё равно удаётcя признать.
Хозяйка дома Вин-Лауди с огорчением вынуждена была про себя признать, что картину из гостиной убирать придётся. Одно дело повеcить у себя нечто вызывающее, в пику семье наместника, пригревшей в своём доме вампирку,и совсем другое,терпеть в своей гостиной бездарную тенденциозную мазню,тем более, когда её бездарность стала всем очевидна.
В театре.
Нет, они вовсе не подружились с Ильди Лен-Лорен, хотя та и заимела обыкновение включать Яраю в свой круг общения в тех случаях, когда они встречались на каких-то светских мероприятиях. А это бывало часто. Ярая подозревала, что делала она это по просьбе брата, му?а и других старших родственников, но была благодарна и за это – даже такая поддержка, много лучше, чем хвостиком ходить за ленной Лессади.
А со временем оказалось, что дочка наместника – единственная, с кем можно перемолвиться словом, не выискивая в сказанном двойной-тройной смысл. С какой стороны ни посмотри, а делить им нечего, а значит, и обманывать друг друга нет никакого смысла.
К примеру, один такой разговор состоялся перед первым показом спектакля, на который пригласили избранного зрителя. В малом зале театра, где основная публика располагалась на диванах и креслах, расставленных кому как удобно, на стенах имелись небольшие балкончики, на двoих-троих, где юные девушки и приравненные к ним молодые женщины могли отдохнуть от чужих взглядов, укрывшись от них за кружевной шторкой. И они ими активно пользовались. Не столько из предписываемой обществом скромности, сколько потому, что там можно было уединиться с подружками, без компании старших и всласть посплетничать, ну и потому, что видно с возвышения было всё-таки лучше, не приходилось тянуть шею, если спектакль тебя действительно заинтересовал.