Вампир
Шрифт:
Сказать, что я удивился, это не сказать ничего. ? потом вновь удивился своему удивлению: если взять в расчёт проявленные таланты наших родителей,то при их сложении и от детей ждали многого. В моём случае всё реализовалось в полной мере, у Ильди, выходит,тоже, а что дар этот держался в тайне,так оно и понятно. Я о своих способностях тоже во всеуслышание не кричу и сестрёнка у меня не дурочка, сама сообразила примерно то же самое. Единственное, что требовало уточнения это:
– Но в этом ты уверена? Она сама тебе сказала?
– Не сказала, нет, не было между нами такого разговора. Да и, к тому же, я была слишком маленькой, когда её не стало. Но мой дар, он сам о себе даёт
– Но мама точно о нём знала?
– не знаю почему, но от чего-то мне очень важно было получить ответ на этот вопрос.
Ильди разгладила складки юбки у себя на коленях. Вздохнула и подняла на меня взгляд.
– Я помню, матушка, ещё в те годы, когда она была жива, часто сажала меня на колени перед гостями и просила, настаивала даже, чтобы я говорила, как лучше поступить той или иной её подруге, - вид Ильди был задумчивым и печальным. – Я, по малолетству, слабо понимала, к чему это она, но делала, что просили, не oсобенно задумываясь о последствиях. А они были. Кто-то с кем-то ссорился, кто-то что-то терял, и невдомёк им было, что по ходу вещей потерять они были должны ещё больше. А обвиняли в этом меня. Или, вот, у кого-то складывалось всё самым благоприятным образом, и это было чуть ли не хуже. И матушкины знакомцы становились назойливы, ходили, благодарили,и требовали большего и лучшего, словно бы я сама, по своей воле могла устроить всё самым благоприятным образом в их судьбе.
– Совершенно этого не помню, - я нахмурился. Да, я заметно старше сестрёнки, и как раз в те времена уехал учиться, не жил со своей семьёй постоянно, но часто и подолгу гостил на каникулах и должен был бы заметить неладное.
– Ничего удивительного, - качнула головой Ильди, – вы с отцом жили в своём мужском мире, бесконечно далёком от света женских гостиных. ? потом мама умерла, меня передали на попечение тётушке, а та, не особенно хорошо ладившая с матушкой, не догадывалась о моих способностях.
– А слухи?
– Слухи начали говорить о том, что наша матушка придумала особые спосoбности своей бесталанной дочери. Говорю же, я по малолетству мало понимала в том, что вижу, да и видела-то не так много. А потом, постепенно, эта история забылась.
Внезапно мне вспомнилось, как однажды, ещё когда мы все вместе жили в столице, сестра ко мне подошла с просьбой повлиять как-нибудь на отца одного благородного семейства, с тем, чтобы не выдавал дочь за светского красавчика и сына другого благородного семейства, потому как стало ей известно, что он очень нехoроший человек. Я, может быть, ничего по этому поводу и не предпринял бы, если бы у меня и без того не намечался разговор с этим уважаемым ленном и имелась возможность передать предупреждение как бы между прочим. Потом, и полугода не прошло, как всплыли более чем странные пристрастия молодого человека, результаты которых не всякая любовница его переживала. Ну, и откуда, спрашивается, могла бы узнать подобное молоденькая девушка,так до конца и не принятая светским столичным обществом? Вот то-то же.
– И почему ты называешь свой дар слабым?
– по моему представлению это было вовсе не так. Хотя, что я вообще в этом понимаю? Со своим, вон, наследием ранийской прабабки никак разобраться не в состоянии. – Как оно проявляется у тебя?
– Я чувствую людей, но по-особенному. Такими, какими они могут стать по отношению ко мне.
– Приведи пример, - попросил я. – А то так не совсем понятно.
– Ну вот, допустим, встречается мне некий мужчина, и возможно он, развлечения ради, в свободное вpемя, обижает маленьких мальчиков и домашних животных,
– И в конечном итоге, для тебя-то самой, какая разница, что там ещё творится в жизни этого человека, что не имеет к тебе прямого отношения, – я первым делом подумал о безопасности сестры. С таким талантом ей точно не светило увлечься каким-нибудь очаровательным прощелыгой, зря я об этом в своё время беспокоился. И это хорошо. Да, это совершенно замечательно, но, может быть дарование Ильди этим не исчерпывается? Между тем, сестра продолжала:
– Да, но, если меня кто-нибудь спросит: хорош или нет вон тот человек для какого-либо дела или сам по себе, ответ мой будет ненамного более точным, чем у любого другого человека.
– ? если всё-таки?
– меня не отпускало подозрение, что редкое дарование сестры как-то да можно использовать. – Если ты при первом знакомстве почувствуешь нечто особенное, можешь сказать?
– ? какой в этом смысл?
– Что значит, какой смысл? В подобном предупреждении может содержаться множество всяких смыслoв.
Ильди опять вздохнула и посмотрела н меня так, словно бы из нас двоих старшей была именно она.
– Вот, при знакомстве с твоим приятелем Шерром, я могла бы сказать, что человек он хороший и, в целом, мне нравится, но непростой и какую-то значительную тайну имеет, которая как-то проявится в будущем. Чем бы это помогло?
– Ну, – начал было я и хотел продолжить, что тогда бы я… Тогда бы я, что? Парень и правда симпатичный и мне он тоже был вполне приятен, а тайны? У кого их нет? К тому же, начни я вызнавать, сам не знаю что, не получилось бы так, что оттолкнул бы от себя человека, который в последнее время стал для меня нужен и важен?
– Вот именно, – сказала Ильди, глядя на меня проницательными ярко-синими глазами. Словно бы не с младшей сестрёнкой разговариваю, а с кем-то гораздо более взрослым и умным.
– Но всё равно, я помню,ты время от времени предупреждала сделать так, или не делать иначе, и ты прoдолжай, пожалуйста, поступать так и дальше - я теперь буду знать, где находится истoк твоих озарений. Кстати, а то предупреждение, помнишь, в столице, ты попросила меня поговорить с отцом одной девушки? Как так получилось…?
– Мы с нею приятельствовали, - Ильди качнула головой, подбирая более точные слова и формулировки, – даже, может быть, почти подружились, и её поломанная судьба, хвостом, неприятно задела бы и меня. Ты особенно не надейся,такое бывает не слишком часто, чтобы перемены в жизни другого челове?а как-то сказались на мне и, более того, слишком уж трудно сосредоточиться и вычленить тот элемент, ту точку, с которой должно начаться негативное изменение. Или позитивное, но это совсем редко бывает. Обычно это нечто сложнoе, многослойное, неоднозначное и меняющееся во времени. Такое, для которого нет однозначно яркого благоприятного решения. Да, но нет, если, и тогда возможно всё-таки да, но потом, не сразу и немного по-другому.
Я кивнул. Кажется, я всё-таки немного понимаю то, что она хочет мне рассказать. Между тем, Ильди продолжала:
– Тот случай, ради которого ты затеял эту бeседу, тоже из этой области, – она зябко потерла пальцы.
– Для меня было весьма благоприят?о, если бы ты отвлёк бывшую невесту Сильвина на себя. Совсем и полностью.
А я-то, от таких известий,и забыл, с чего вызвал сестру на откровенность.
– Это то, о чём я подумал?
– как можно более аккуратно спросил я.
Она руками развела.