Вампир Лестат
Шрифт:
Габриэль, казалось, была в полном замешательстве. Она пристально вглядывалась в меня, отчаянно стараясь выяснить, что именно я сказал. И она отчетливо слышала их, в то время как я, посылая им импульсы, был не в состоянии прочесть их мысли.
Мне показалось, что пульсация ослабла, хотя и не прекратилась совсем.
Она продолжалась, словно они не слышали моего ответа, и в моем восприятии больше походила на глухое жужжание. Они вновь предлагали перемирие и на этот раз, кажется, говорили о каком-то похищении, в котором с удовольствием приняли бы участие, и о том, что это помогло
– Вы просто жалкие трусы, – со вздохом сказал я и вслух, так чтобы Габриэль могла меня слышать, повторил: – Пусть Никола придет в храм.
Гул голосов стих. Я внимательно прислушивался, но вокруг стало совершенно тихо, словно все они куда-то ушли, оставив буквально одного или двоих. Потом до меня слабо донесся шум спора или ссоры.
Габриэль прищурилась.
Тишина. Мы ощущали только присутствие смертных, которые, сгибаясь от ветра, шли по Пляс-де-Грев. Мне и в голову не приходило, что существа могут уйти. Что же нам теперь делать, как спасти Ники?
Я заморгал, чувствуя себя совершенно вымотанным и усталым, едва не впадая в отчаяние. Это меня смутило. Как же так, думал я, никогда прежде я не знал, что такое отчаяние и растерянность. Они были свойственны другим, но не мне. Я всегда боролся, при любых обстоятельствах и несмотря ни на что. Всегда! Гнев и усталость заставили меня вновь вспомнить о Магнусе. Я видел, как корчился он в огне, видел его искаженное лицо в последние мгновения перед тем, как пламя полностью поглотило его и он исчез. Было ли это отчаяние?
Мысли и воспоминания парализовали меня. Я опять почувствовал тот же ужас, который испытал тогда, в момент его гибели. И у меня возникло вдруг странное ощущение, что кто-то другой говорит со мной о Магнусе и что именно поэтому я вспомнил о нем сейчас.
– Слишком умно… – прошептала Габриэль.
– Не слушай, – сказал я. – Каким-то образом им удается проделывать всевозможные трюки с нашими мыслями.
Тут я взглянул в сторону дверей и увидел появившуюся в них маленькую фигурку. Это был даже не мужчина, а юноша.
Как бы мне хотелось, чтобы это был Никола, но в первую же секунду я понял, что это не он. Вновь прибывший был намного ниже Никола, но при этом более коренаст и массивен по фигуре. К тому же он явно не был обычным человеком.
Габриэль удивленно вскрикнула и пробормотала что-то вроде молитвы.
Одежда этого существа совершенно не походила на ту, которую носили в наше время. На нем было нечто напоминающее подпоясанную ремнем тунику с длинными, свисающими по бокам рукавами, а великолепной формы ноги обтягивали чулки. Он был одет примерно так же, как Магнус, и на какое-то мгновение мне вдруг показалось, что Магнус непостижимым образом вернулся.
Глупая мысль. Как я уже сказал, это был совершенный юноша с длинными вьющимися волосами. Абсолютно не колеблясь, он спокойно пересек полосу серебряного света и вошел в собор. Потом на секунду, словно в нерешительности, остановился, глядя куда-то вверх, и двинулся вдоль нефа по направлению к нам. Шел он совершенно бесшумно – создавалось впечатление, что ноги его вообще не касаются каменных плит пола.
Когда он прошел в боковой
Не сводя с него взгляда, я крепче прижал к себе Габриэль. Манера его поведения поражала меня и совершенно сбивала с толку. Оказавшись прямо перед нами, странное существо окинуло нас долгим взглядом. Казалось, юноша внимательно изучает каждую черточку наших лиц. Потом он перевел взгляд на алтарь и, протянув руку, нежно коснулся его поверхности, продолжая пристально всматриваться в изображения святых и распятие. В конце концов он снова повернулся к нам.
Он был теперь всего в нескольких ярдах от нас, и постепенно заинтересованность на его лице сменилась выражением величайшего высокомерия. Когда он заговорил, я вновь услышал голос, который неоднократно слышал и раньше. Голос этот призывал нас покориться, сдаться, мягко и ласково убеждал нас в том, что все мы – он, я, Габриэль, которую он, правда, не называл по имени, – должны любить друг друга.
В том, как юноша, стоя прямо перед нами, мысленно посылал нам свои призывы, было что-то наивное.
Я, однако, стойко сопротивлялся его воздействию, изо всех сил стараясь, чтобы глаза мои стали совершенно непроницаемыми, воздвигая глухую стену между ним и своими мыслями. И в то же время я не мог не ощущать его обаяния, меня тянуло к нему, хотелось подчиниться, упасть в его объятия и последовать за ним, куда бы он меня ни повел. В сравнении с этим все мои прежние привязанности и пристрастия казались абсолютно ничем. Он был для меня не меньшей загадкой, чем когда-то Магнус. К тому же он был красив, необычайно красив, и в нем чувствовалась сложность и глубина натуры, чего совершенно не было в Магнусе.
Меня мучило сознание собственного бессмертия. «Приди ко мне! Иди за мной! Ибо только я и мне подобные способны навсегда избавить тебя от ощущения одиночества, причиняющего страдания!» Он произнес эти слова так невыразимо печально, что у меня комок застрял в горле. Однако я продолжал изо всех сил противостоять его воздействию.
– Мы с ней всегда вместе, – возразил я, еще крепче прижимая к себе Габриэль.
«Где Никола?» – мысленно задал я ему вопрос и сконцентрировал все свои мысли именно на этом, не позволяя себе реагировать ни на что из того, что видел и слышал.
Совсем по-человечески он облизнул губы. Потом, не говоря ни слова, приблизился к нам и остановился не более чем в двух футах, поочередно переводя взгляд с меня на Габриэль и обратно. Когда он снова заговорил, голос его не имел ничего общего с человеческим.
– Магнус… – Он произнес это имя необычайно ласково и нежно. – Ты говоришь, он вошел в огонь?
– Я не говорил ничего подобного, – ответил я, хотя понимал, что он имеет в виду те мысли, которые крутились в моей голове всего лишь минуту назад. – Но это действительно так. Он вошел в огонь.