Вампир… ботаник?
Шрифт:
– Отпусти!
– Сначала скажи!
– Ты с ума сошла!
– Я?! Быстро отвечай, сколько пальцев!
– Три! Отпусти сейчас же!
– Э-э… – послышалось с порога. Шер сжимал в руках таз с водой и переводил взгляд с меня на Дарью и обратно. – Я помешал?
Дом умалишенных какой-то. И разговоры соответственные. И самочувствие.
– Все нормально. Я это… подумала… неважно. – Мой оригинальный Подарок наконец отдернул руки. И, пока я унимал головную боль, он (точнее, она) выхватил у Шера компресс и шлепнул мне на макушку. Причем забыв как следует
Никогда в жизни я так быстро не выпрыгивал из постели! В голове словно взорвался хитайский огнь-порошок, в глазах потемнело, и книги полетели во все стороны. Но дело того стоило – змеевидное шлепнулось на пол, свалившись с моей шеи. И скорчилось на полу.
– Джано, нет, это сторожок, не трогай его, это…
Кто? Я обессиленно прислонился к стене, рассматривая страшное, покушавшееся на меня чудовище… в три ладони высотой.
Сторожок. Самый обычный, дворовый. То есть наш обычный.
– Что он тут делает?
Сторожок попытался встать… пошатнулся… шлепнулся обратно… наконец ползком добрался до ближайшей лужи, выплеснувшейся из опрокинутого тазика, и рухнул в воду, широко раскинув листики и растопырив все корни.
– О, кажись, он тоже с бодуна, – сочувственно проговорила девушка. – От тебя надышался, что ли? Вон как воду хлещет…
– Что такое «бодун»?
– Похмелье… – удивилась она.
По… расширенными глазами я обвел комнату, не обращая внимания на боль и прочие неприятности. Головная боль. Жажда. Тошнота. Головокружение. Ворох писем от моих недругов. Все это плюс заляпанный халат вдруг сложились воедино и обрели новый зловещий смысл.
Так вчера я был пьян?! Абсурд… и начался этот абсурд, похоже, рядом с Дарьей. Я ведь шел поговорить именно с ней?
Поднял глаза на все еще улыбающееся лицо. И улыбка стала таять…
– Что? – спросила она с привычной уже интонацией. Мол, знаю, что виновата, но не злись, злиться вредно для здоровья.
Зачем она меня опоила? Или опять произошло случайно?
Но спросить я не успел.
Нехорошая тишина залила двор, заглушив и ропот посыльных, и шорох сторожков. Без скрипа отворилась дверь… и две серебряные тени, знакомые до жути, скользнули в комнату…
Аргентумы. Пришли в мой дом. Впервые…
– Приве…
Но они пришли не вести беседы. Не говоря ни слова, не задержавшись ни на секунду, серебряные мантии оказались рядом. Знакомый удар чужой силы, блеск серебра из-под капюшона – и я снова обездвижен, бессилен, закован в незримые кандалы. Резкое движение, треск ткани – содрали одежду. И не воспротивиться, не укрыться от взглядов глаз расплавленного серебра. Опять. Как быстро…
– Что вы делаете?.. – прозвучал
– Молчать.
– Вы с ума сошли?..
А Шер молчал…
Нет! И ты замолчи! Я поймал ее взгляд и едва-едва, насколько мог, покачал головой. Нельзя. Не вмешивайся. Прошу… Шер, ты отвечаешь за Шера.
Тихо. Тихо. В комнате очень тихо. И холодно – аргентумы… Подавился этим холодом. Но сказать все-таки удалось:
– Приветствую… аргентумов… в моем доме… позвольте моим рабам… покинуть… комнату…
Еще секунда тишины и холода. Еще.
– Пусть идут, – наконец проронила одна серебряная статуя.
– А ты пойдешь с нами. Оденься.
Дарья
ОБЖ победили! На этот раз. Проснувшись утром, я пожалела и о том, что купила пацанов, и о том, что пила, и о том, что вообще на свет родилась. Голова болела так, что хотелось отправить ее в хладницу и пожить немного без нее.
Но куда ее денешь… Пришлось лечить сушняк водой, а головную боль массажем и аутотренингом. Ой, а нельзя этим птицам орать немного потише? А котам в коридоре шипеть потише!
Стоп. Котам? Откуда коты, у нас ведь только Левчик…
Я слетела с кровати, как бомбардировщик Ил-54 с аэродрома Кубинка. Вынеслась в коридор… и оцепенело уставилась на младшую покупку. Мальчишка черт-те с чего стоял на четвереньках и шипел на Левчика! Кот в долгу не оставался, и шипение мало-помалу перешло на повышенные тона.
– Так. – Я уперла руки в бока. – А ну тихо. Вы что, мышь не поделили?
Тагир тут же вскочил и привычно окаменел, Левчик презрительно дернул хвостом, показывая, что замечать каких-то там мальчишек – ниже его достоинства.
И понеслось. Если бы не завалявшаяся еще с родного мира упаковка анальгина, мне бы не жить. Разбудить мальчишек, отправить мыться, покормить, выудить Шера из вампирской лаборатории, отобрать прихваченную склянку, отправить приводить комнату в божеский вид. Покормить сторожков, вытащить из лаборатории Санни, разъяснить, что украденная им коробка – не пудра, а удобрение, отправить прибирать ванную. Проверить, не проснулся ли вампир, принять торговцев с продуктами, отложить отдельно обалденно пахнущую копченость – чей-то подарок Джано, выгнать из лаборатории Рада, отобрать пиалы, объяснить, что это не чашки. Приготовить обед, попробовать, не удержавшись, кусочек копченки, вытолкать из лаборатории Тагира, отобрать чучело черепахи, всучить игрушку, еще откусить копченочки, обнаружить хвост…
Хвост?!
Ой, мама… Ой, мамочка!!!
Хвост! У меня!!! Растет на… на… ну там, где положено хвосту, светлый, типа львиного, с кисточкой…
Ой, да что же это такое?
На мой рев прибежал Алишер, рассмотрел хвост – еще позавидовал, паршивец! – а потом предложил не паниковать, а подождать, пока проснется хозяин и отколдует это обратно… Пусть я только соберу образцы всего, что съела.
Но Джано проснулся в таком состоянии, что ему было не до хвоста…