Вальс Мефисто

Стюарт Фред

– Ты не понимаешь, Мэгги, – вмешался Майлз. – Пола приняла его за собаку Баскервиллей, или что-то в этом роде…

– Майлз, прекрати свои дурацкие шутки! Ну ладно, прошу извинить за поднятую суматоху и за мою пугливость. Пусть пес останется, мне все равно. Но держите его подальше от меня, – добавила она, направляясь в спальню.

– Что с ней происходит? – подняла брови Мэгги.

– Просто она устала, – объяснил Майлз, наклоняясь, чтобы почесать Робина за ушами. Пес благодарно лизнул ему руки.

– Устала? После десяти дней на Бермудах?

– Мы

порядком покуролесили. И она превысила свою дозу спиртного.

– 0-ля-ля, у богатых свои проблемы. Что ж, я пойду. Эбби, твой чемодан где-то здесь?

– Он в спальне.

– Ну, до свидания, милая. Ты была паинькой и порадовала меня своим обществом. Эбби поцеловала ее.

– Спасибо, тетушка Мэгги.

– Пока, Майлз. Хорошо, что вы вернулись. Не провожай меня.

Мэгги сошла вниз, а Эбби подбежала к отцу и обняла его.

– Папа, спасибо, что позволил Робину остаться! Я бы умерла, если бы мама отняла его у меня!

Присев на корточки, Майлз ласково потрепал дочь по щекам.

– Нам нужно быть терпеливыми с мамой.

– Почему?

– Знаешь, в последнее время она неважно себя чувствует.

– Ты хочешь сказать, что она болеет? – нахмурилась Эбби.

– Нет, не болеет. Просто иногда представляет себе вещи, которых на самом деле нет. Например, почему-то испугалась Робина. Ведь это глупо, правда?

Эбби коротко рассмеялась.

– Вот уж да. Ведь он и муху не обидит.

– Но мама думает, будто он может ее укусить, и поэтому мы должны проявить терпение. Поняла?

– Кажется, да.

– Хорошо. Иди разбери свой чемодан. Вначале поцелуй меня.

Она обняла его, затем схватила Робина за ошейник и помчалась вместе с ним в свою комнату.

– Живее, Робин! Ты будешь спать со мной, и я с тебя глаз не спущу…

Майлз вошел в спальню. Пола распаковывала сумку и неприязненно глянула на него. Он подошел и положил ей на плечи руки.

– Перестань, Пола. Эбби обожает пса. Мы не можем ей отказать.

Она не ответила, выскользнула из его объятий и уложила в комод несколько рубашек.

Он улыбнулся.

– Разве ты меня уже не «лю»?

– Я думала, ты не знаешь, что это означает. Он снова обнял ее и поцеловал.

– Я знаю все о нашей маленькой Поли.

Она расслабилась и положила голову ему на плечо.

– Прости, что я вела себя, как леди Макбет. Наверно, Робин вовсе не настолько страшен?

– Он рвет глотки только, когда сильно голоден. Пола вздрогнула.

– Не смей так шутить!

– Извини.

Она взглянула ему в глаза и откинула ладонью свои светлые пряди, кажущиеся почти желтыми в сравнении с его загорелой кожей.

– Майлз, ты не сердишься на меня за что-нибудь, а?

– Я? Ведь это ты вдруг вышла из себя.

– Да, но я говорю о другом. Знаешь, после того, как ты получил эти деньги, мы, похоже, «настроились на разные волны».

Он присел на постель.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты изменился. Вот и теперь: ты же никогда не хотел собаку. И вдруг говоришь

«давай возьмем Робина».

– Разве я не могу передумать? Да и Эбби от него без ума. Стоит ли ее расстраивать?

Пола еле сдерживалась, чтобы не заспорить, ей хотелось о многом расспросить его, но, почувствовав, что он явно не настроен на «ту волну», решила, что продолжать разговор не имеет смысла.

– Ну хорошо. Наверно, я сошла с ума. Давай перестанем об этом.

– Но я не понимаю, почему ты считаешь, что я изменился… Я такой же, как всегда, насколько мне помнится…

– Ей Богу, перестанем. Забудем об этом, ладно? Он с любопытством глянул на нее.

– Ладно.

Она натянуто улыбнулась и продолжала разбирать вещи.

– Впрочем, я рада, что мы богаты. Похоже, Робин способен слопать целую коробку собачьих консервов за день, а они не дешевы. И если он сходит на ковер, пожалуйста не ждите, что я буду за ним убирать.

Майлз промолчал, не сводя с нее глаз.

* * *

На следующий день Майлзу позвонил его агент. Дон Кройдон. Журнал «Тайме» предложил триста долларов за интервью с Дунканом Эли, слегка измененном «под ретроспективу». Майлз согласился сделать краткую редакцию. Очерк должен был появиться через одно воскресенье.

… Пола никогда не имела дел с крупными денежными средствами. Ее отец был служащим страховой компании. Они жили в уютном традиционном пригороде Хартфорда и всегда казались респектабельными. Но смерть матери от удара, вероятно, надломила отцовскую волю: он сильно запил и потерял работу. Наконец, он умер, а после его смерти Пола обнаружила, что бывший страховой чиновник не оставил после себя завещания и пропил все проценты. После продажи имущества и оплаты расходов ей осталось пять тысяч долларов, три из которых она вложила в «Бич Бам».

А сейчас вдруг все, к чему она прикасалась, начинало приносить дивиденды.

«Бич Бам» вошел в моду. С подачи Роксанны магазин стал «притчей во языцех» среди ее богатых друзей из Ист-Энда. Разработанные Мэгги дизайны считались «смелыми» и «авангардными». Подруг завалили заказами. Их бухгалтерия сообщила, что доход за прошлый год после вычета налогов составил одиннадцать тысяч долларов, а в этом году он должен составить еще большую сумму.

– Итого: пять тысяч на каждую, – заметила Мэгги. – Теперь ты не сможешь возразить против открытия филиала.

Пола вздохнула.

– Мэгги, это значит, что нам придется нанять помощников и Бог знает кого еще. Вдобавок, рента в жилых кварталах очень высока. Мы вывернем карманы наизнанку! Лучше раскачаем на полный ход «Бич Бам». Мы слишком долго становились на ноги, чтобы заниматься сейчас филиалом.

Но Мэгги настаивала. Она отыскала пустой магазин на пересечении Мэдисон-авеню с Семьдесят пятой улицей. Рента составляла семьсот пятьдесят долларов в месяц, но расположение было идеальным. Притащив с собой Полу для осмотра она показала свой план переделки помещения.