Валькирия
Шрифт:
И именно в это мгновение почувствовала прибилжение своего спутника.
Санъяра почувствовала его ещё в тот момент, когда он ураганом ворвался в наружные двери павильона и отстранённым, наполовину погружённым в медитацию сознанием отметила, что никогда ещё не видела его в такой ярости.
— Какой мой поступок ты считаешь неправилным? — спросила она не шевельнувшись.
Наран обошёл её и усевшись на пол напротив внимательно вгляделся в отстранённое и холодное лицо девушки.
— Зачем ты вмешалась в чужую ссору? — с едва сдерживаемой болью в голосе
Санъяра смотрела на него несколько секунд, а затем снова перевела взор на сад.
— Это не чужая ссора, Наран. Это ссора, которая была подстроена чтобы опорочить мою касту. Я сделала всё возможное, чтобы загасить конфликт и не дать ей выйти за пределы катар. Как мы решаем дела друг с другом — касается только нас.
— Не твоей касты… — в отчаяньи выдохнул Наран, и Санъяра снова посмотрела на него, но уже более внимательно. — Не твоей касты, — повоторил он. — Они хотели добиться чтобы совет принял меры в отношении храма Белого Журавля. Вы тут не при чём.
— Белого Журавля, — повторила она. — А они разве не моя каста? Разве они не катар?
— А разве они не предали твоего учителя?
Санъяра вздрогнула, сердце мгновенно стиснули стальные пальцы боли.
— Они моя каста, — упрямо повторила она. — Как и этот мальчик — мой крылатый брат. Неужели я должна была смотреть, как пьяный журавль его убьёт?
— Если Журавль способен на такое, разве стоит его защищать?
— Не понимаю, — холодно произнесла Санъяра. — Что ты хочешь этим сказать.
— Журавли опасны… Они хотят начать войну и первыми выступить на юг. Хотят подчинить себе весь материк и научить его жить так, как живём мы.
— Тогда они опасны не для нас, — холодно сказала Санъяра. — И в любом случае, никто не заслуживает, чтобы его судили по его ещё не свершившимся делам.
— Их надо остановить!
— Именно. И вы решили что вправе нанести первый удар. Не по дикарям. По нам.
Наран молчал.
Санъяра поджала губы и отвернулась от него.
— Прошу тебя, уйди. Утром меня ждёт тяжёлый бой и мне нужно хорошо подготовиться к нему.
Санъяра почти не кривила душой: продолжать разговор не хотелось, также как и видеть Нарана. Но она и прекрасно понимала, что его присутствие не даст ей хорошо отдохнуть.
Сам по себе бой вряд ли мог представлять опасность для её жизни — каким бы буйным не был Журавль накануне за ночь вино должно было выветриться из его головы. Каким бы вспыльчивым и глупом он ни был, ему хватило бы ума не драться с главой другого храма. Но в то же время статус Санъяры вносил в поединок некие сложности: большим позором было бы проиграть обычному воину. Равэ же не походил на человека, который станет поддаваться из политических соображений. С утра осмыслив всё случившееся он наверняка должен был решить, что грядущий бой для него — возможность показать себя, завоевать уважение намэ и показать, насколько лучше техники храма Белого Журавля, чем умения воинов храма Свинцовых Волн. Его победа подорвала бы не только репутацию Санъяры как наставника, но и репутацию всего храма в целом.
Понимая
О том, был ли опыт настоящих сражений у Журавля, она не знала ничего.
Бой был назначен на рассвете на ритуальном утёсе, какой нашёлся бы в каждом из храмов. Правда, утёс храма талах-ир явно использовался для демонстрации танцев и музыки, а не для битв, но сейчас это не меняло ничего.
Несколько десятков любопытных с обеих сторон, включая воинов всех трёх храмов катар собрались посмотреть, как будет проходить бой. Войдя в круг Санъяра сделала несколько глубоких вдохов, и раскрыла саркар. Пока она успокаивала взметнувшуюся в крови Песнь Смерти, Равэ нанёс первый удар.
С первого же удара Санъяра поняла, что Равэ — физически сильней. По тому, как запылали его глаза она поняла, что ему доводилось и быть в настоящем бою, и убивать. И ещё вспомнила давние слова Саварэ: «Ты проиграла, потому что пыталась контролировать Песнь Смерти. А я позволил ей идти впереди меня».
Санъяра хорошо видела, что Равэ делает именно так.
И ещё как и все воины храма Журавля он использовал техники Огня: прямые яростные удары, которые великолепно удавались ему благодаря той силе, которую он мог вложить в удар.
Санъяра больше привыкла действовать наоборот. Во время учебных тренировок она действовала осторожно, больше блокируя удары, чем нападая. Давала молодой крови ученика хорошо вскипеть, а телу устать. Её собственный опыт позволял ей продержаться долго, а силы хватало обычно, чтобы сдержать напор.
Но Равэ был заметно еильнее её и дважды подставив блок, Санъяра поняла, что с ним эта тактика не пройдёт. Он легко разбивал её защиту, так что Санъяре пришлось на ходу искать способы уклониться от очередных ударов. Эта сфера боя была ей не столь привычна и к тому же она не знала, как из такой текучей позиции перейти в атаку. Времени было слишком мало, чтобы последовательно вспоминать времена собственного ученичества и уроки Райере, оставалось импровизировать — а Санъяра никогда этого не любила.
Запретив себе поддаваться панике она утихомирила Песнь Смерти, с каждым ударом всё яростнее плескавшуюся в крови и решила последовательно отрабатывать все возможности.
Манера боя Равэ создавала ему немало слабостей, которые трудно было заметить с первого взгляда, находяь под впечатлением от его яростных атак. Как и все, кто предпочитал подобный стиль, он проктически не вкладывал сил в оборону, в то врем как на линии его удара остановить его саркар было невозможно, справа и слева от него зияли прорехи в обороне, которые Равэ, ведомый инерцией удара, никак не успел бы закрыть. Надо было только найти подходящее сочетание шагов, чтобы успеть уклониться от его удара и в то же время найти свой. И Санъяра искала эту комбинацию шаг за шагом, удар за ударом.