Валентинов день
Шрифт:
Трижды сменив лошадей, Аласдэр прибыл к месту своего назначения, когда лорд и леди Грэнтли собирались — не по моде рано, к пяти часам — спуститься к обеду и были весьма недовольны, когда слуга объявил о посетителе.
— Какие дела могут быть у Аласдэра в имении? — спросила леди Грэнтли у мужа, глаза которого засветились от мысли, что у него окажется мужская компания за послеобеденным портвейном.
— Долг вежливости, — предположил граф и был вознагражден презрительным фырканьем.
— Не будь глупцом, Грэнтли. Что у нас с ним общего?
— Но, дорогая, — муж казался глубоко потрясенным, —
Леди Грэнтли тяжело вздохнула.
— Госсет, проводите лорда Аласдэра в библиотеку и скажите повару, чтобы отсрочил обед на полчаса.
— Слушаюсь, миледи. — Дворецкий поклонился и бесшумно удалился.
— Поди узнай, что ему нужно. — Ее светлость поучала мужа и одновременно раздраженно размахивала рукой. Потом, страдальчески вздохнув, добавила: — Видимо, придется пригласить его к обеду.
— Этого требует вежливость, дорогая. — Граф живо поднялся и направился к двери.
Аласдэр стоял у высокого окна и рассматривал зимний сад, но, услышав шаги хозяина, обернулся и поклонился.
— Милорд, прошу прощения за неожиданный визит. Но я по поручению Эммы и не займу у вас много времени.
— Ах нет, вы должны с нами пообедать. — Слова графа прозвучали скорее как просьба, а не приглашение. — Мы как раз собирались сесть за стол, и миледи хочет, чтобы вы к нам присоединились.
Аласдэр мог себе представить, какую реакцию вызвало его появление у грозной хозяйки. На губах мелькнула ироническая улыбка, тем не менее он ответил:
— С вашей стороны это очень любезно, сэр. Но я снял комнаты в «Корабле» и заказал там обед. Мне нужно несколько минут провести в спальне и гардеробной Эммы. Она уверена, что забыла в доме томик стихов, без которого никак не может обойтись. Кажется, подарок Неда. Она очень расстроена.
— Ну нет, мы не позволим вам обедать в таверне. — На этот раз граф проявил необычайную твердость. — Ужасная кухня… нет… нет! Поешьте с нами, старина! Повар леди Грэнтли вполне сносен… даже очень. Пообедаете, а потом найдете книгу Эммы. — И он увлек гостя к двери.
Аласдэр сдался и, сделав над собой усилие, пошел приветствовать недовольную хозяйку.
— Видишь, дорогая, — вскричал граф, когда они вошли в салон, где леди Грэнтли сидела за вышиванием, — я уговорил лорда Аласдэра с нами пообедать. Он приехал по поручению Эммы. Она забыла книгу… подарок Неда… и думает, что та все еще в спальне… Предпочитаете шерри, Аласдэр?
— Спасибо, сэр. — Молодой человек поклонился леди Грэнтли. — Я проездом в Дорсет, к друзьям, мэм. Эмма попросила меня заглянуть сюда. Надеюсь, не доставил вам слишком больших неудобств?
— Ну что вы, — смилостивилась ее светлость, буравя гостя глазами. — Но боюсь, вам придется разочароваться. Домоправительница основательно перетряхнула спальню Эммы и, мне сдается, не нашла никаких ее вещей.
— Эмма спала в этой комнате с тех пор, как покинула детскую. И завела себе множество тайничков, которые, возможно, неизвестны домоправительнице. — Аласдэр принял у хозяина бокал. — Она дала мне ясные инструкции, где посмотреть. В спальне и в гардеробной. — Он пригубил вина и кротко улыбнулся хозяйке.
Леди Грэнтли засопела, но не нашла причины для отказа.
— Надеюсь,
— И занялась поисками мужа, — едко вставила его супруга. — Ей уже двадцать два — вполне можно засидеться в девицах.
Приход дворецкого, объявившего, что стол накрыт, избавил Аласдэра от необходимости отвечать на это замечание. Он предложил руку хозяйке и сопроводил в столовую.
В течение всего бесконечного, но заурядного обеда Аласдэр старался быть любезным, хотя его одолевали воспоминания о тех временах, когда он часто ел за этим столом и чувствовал себя словно дома рядом с Недом и Эммой. Трапезы сопровождали смех и остроумные беседы. Эмма сидела напротив: ее глаза искрились, волосы в свете канделябра переливались мириадами оттенков. А Нед… Нед сидел справа от отца, пока не занял его место во главе стола. У него всегда была наготове какая-нибудь история или веселая шутка. Втроем они подшучивали друг над другом и… любили друг друга.
За двенадцать лет накопилось много воспоминаний, и теперь они отзывались болью потери, горечью злости и предательства.
Аласдэр поднял бокал и сделал большой глоток. Вопреки обещаниям лорда Грэнтли еда оказалась невкусной, но бургундское — превосходным. У отца Неда был замечательный винный погреб, и Нед тоже старался его сохранять. Контрабандисты часто причаливали к побережью Гэмпшира и Дорсетшира и редкую усадьбу не снабжали вином. И теперь, глядя на побагровевшее лицо лорда Грэнтли, Аласдэр решил, что тот пошел по стопам родственников — по крайней мере в том, что касалось потребностей винного погреба.
С огромным облегчением он заметил, что хозяйка сделала движение, собираясь подняться, и сам вскочил на ноги. Ее светлость оставила мужчин за портвейном, но при этом строго наказала супругу, чтобы тот помнил о подагре и не пил больше двух рюмок.
Аласдэр провел с графом полчаса, но потом извинился, сказав, что ему следует выполнить поручение. Хозяин был слегка разочарован тем, что они не посидели подольше, но молодой человек оказался непреклонен, и граф, вздохнув, закупорил пробкой графин и поднялся.
— Вы знаете, как пройти. — Они вышли в коридор, и хозяин махнул рукой в сторону лестницы. — Я скажу Госсету, чтобы он зажег лампы в спальне Эммы.
— В этом нет необходимости, сэр. Я возьму свечу. — Аласдэр взял со стола в коридоре небольшую свечу и зажег ее от огромной восковой, укрепленной в тяжелом серебряном канделябре. Прикрывая пламя ладонью, он стал подниматься по подковообразным ступеням лестницы.
На балюстраде, обрамлявшей центральный вестибюль, горели свечи в подвесных канделябрах, но в спальне Эммы было холодно, темно и пусто. Аласдэр высоко поднял свою свечу, и ее трепещущий свет озарил комнату — когда-то такую знакомую, но теперь на удивление заброшенную, словно оставленную духом ее прежней обитательницы. Мебель стояла та же. Аласдэр разглядел прожженное пятно на крышке туалетного столика: однажды Эмма, не подумав, положила туда нагретые щипцы для завивки; на ковре все еще темнело место, где она опрокинула чашку с горячим шоко-ладом, когда они с Недом неожиданно заявились на каникулы из Оксфорда.