Валентинка
Шрифт:
Я тоже стал бегать по квартире, быстро одеваясь. Времени оставалось катастрофически мало, но если постараться, то можно было успеть ко второму звонку.
Когда опаздываешь, все становится против тебя. Это я давно заметил. Неизвестно куда пропадают нужные вещи, из рук все валится, даже пуговицы на рубашке вдруг начинают вести себя самым подлым образом. Надевая штаны, я два раза упал, а перед этим долго скакал на одной ноге. Я долго искал свой носок, который почему-то оказался в ванной. Потом мы с Лешкой чуть не подрались, кому
И вдруг я заметил, что в отличие от нас с мамой Лешка ведет себя как-то странно. Не суетится, как я, не торопится и вообще как-то хитро на нас с мамой посматривает и в кулачок хихикает.
– Ты чего, Леша, посмеиваешься? – спросила брата мама, когда мы стали в прихожей надевать куртки, и глаза ее подозрительно прищурились. – Что-то не так?
– А вы догадайтесь! – сказал Лешка и опять хихикнул.
– О чем это мы должны догадаться? – насупившись, грозно спросил я.
– Какое сегодня число? – засмеялся Лешка.
– Ну первое! – сказала мама.
– Первое чего? – подсказал брат.
– Апреля! – выкрикнул я, сразу догадавшись, в чем дело. Мне даже завидно стало, что не я, а Лешка такой здоровский розыгрыш придумал.
Мой брат даже на одной ножке запрыгал от счастья и запел во все горло:
– Первого апреля никому не верю! Первого апреля никому не верю!
– Ничего не понимаю! – сказала мама. – При чем тут первое апреля? Время восемь двадцать. Вы в школу опаздываете!
– Ничего мы не опаздываем, – засмеялся я, снимая со спины ранец. – Лешка ночью все часы на час вперед перевел. Вот почему он на кухню воду пить бегал, а потом бессонницу симулировал.
Тогда мама подбежала к столу, схватила свою сумочку и вынула из нее мобильный телефон.
– Семь двадцать, – сказала она слегка растерянно, когда посмотрела время.
– Первого апреля, – хихикнул Лешка, – никому не верю.
И все мы начали хохотать. Мы с мамой на него нисколько не рассердились. Чего тут сердиться? Разве бывает первое апреля без розыгрыша?! Нет! Так положено.
Как Катя кота выгуливала
Однажды Катя Лемминг решила с Бастиком погулять.
Бастик – это кот. Он очень пушистый, весь дымчатый, а кончики лап белые. Полная его кличка Себастьян. В Европе есть такое имя. Катин папа зовет его Бастиан, а все остальные Бастиком. Так проще. Похоже на русского Барсика.
Дело в том, что гулять Бастика не выпускают. Он самый настоящий домашний кот. Катя уверяет, что он был на улице всего три раза в жизни.
Однажды Катя решила, что сидеть дома взаперти вредно для здоровья любимого животного. Она вынесла кота на улицу, надела на него шлейку и попыталась приучить ходить на привязи, как собачку. Девочка поставила кота на травку, чтобы его лапкам было мягче ступать, и сказала:
– Теперь Бастик мы с тобой пойдем гулять.
Она
– Тебе нужно гулять и дышать свежим воздухом, чтобы шерсть у тебя стала блестящей и густой. Понял? – стала увещевать своего любимца Катя.
– Мяу! – ответил кот.
Это было такое «мяу!», что все мы сразу поняли, что он просит Катю оставить его в покое и вернуть на прежнее место, то есть на пуфик в спальной комнате Катиных родителей.
– Нет, нет, нет! – строго сказала Катя и потянула поводок.
Собаки обычно в таких случаях послушно бегут за хозяином. Но Бастик вдруг упал на бок и громко замяукал:
– Мяу! Мяу! Мяу!
– Ну что ты капризничаешь? – сказала Катя. – Пошли. Нечего валяться.
Но кот ее не слушался, он продолжал жалобно мяукать и волочился по земле, как мешок. Катя чуть не плакала. Лешка решил ей помочь.
– Хочешь, я ему пинка дам? – предложил он. – Побежит как миленький. Не бойся, я не больно. Только слегка.
– Не смей! – строго сказала Катя. – Бастик умница. Он и так пойдет. Правда, Бастик? Уси-пуси-муси!
Но ничего из этого не вышло. Не помогло Кате ее «муси-пуси». Кот продолжал валяться на траве и голосил так громко и жалобно, что вокруг стал собираться народ. Соседи и просто прохожие. Ну и детвора, конечно, со всех подъездов набежала.
– Что тут происходит? – спрашивали все друг друга.
– Девочка бездомного кота поймала, хочет его приручить, – говорили одни.
– Нет, это она своего кота на поводке учит ходить, – догадывались другие. – Как в цирке. Она, наверно, артистка, вот кота и дрессирует.
– Давай, Бастик, давай! – подбадривали кота мальчишки.
– Вы что это животное мучаете? – вдруг стала возмущаться старушка Муравьева из восьмого подъезда. – Я сейчас милицию вызову!
– Это мой кот! – возразила ей Катя. – Я его выгуливаю.
– Кто же так выгуливает? – покачала головой бабушка Муравьева. – Это же не собака. Ты его отпусти с поводка. Пусть он на свободе бегает.
– Он тогда убежит! – сказала Катя.
– Ничего не убежит. А так он у тебя задохнется.
– Точно, Катя, отпусти кота, – сказал Лешка. – А я его держать буду. И он не убежит.
– Ладно, – согласилась Катя. – Только ты смотри, не проворонь моего Бастика.
– Не боись!
Лешка прижал Бастика к земле, а Катя сняла с него поводок. Кот смотрел на ребят как на великих мучителей, и глаза у него были огромные-преогромные. Я таких глаз у кошек никогда не видел. Когда его освободили, он так и остался лежать на траве, и вид у него был такой, словно он прощался с миром.