Вакханка

Лайм Сильвия

Но и князь мёртвых, судя по всему, полюбил свою избранницу. Он заставил её съесть зёрнышко граната – красивый символ брачного союза. И каждый год на четыре месяца она была вынуждена возвращаться в царство смерти, обрекая мир на снежную скорбь своей матери.

Я склонилась ниже, разглядывая древнее изображение очень популярного в те времена мотива. На двух белых конях Аид увозил Персефону. А слева, вероятно, Гелиос или Гермес указывал на вход в обитель мёртвых. Но было кое-что очень непонятное во всей этой картине – её сердцевина. Аккуратный круг

был вырезан в теле лошади, оголяя серую землю. Куски мозаики утеряны, и что именно было изображено в самом центре картины – неизвестно.

– Как вы думаете, что там было? – спросила я у профессора, который с таким же увлечённым выражением лица с маленькой кисточкой ковырялся в песке.

– Не знаю, Милана, не знаю, – отвечал он задумчиво.

Весь сегодняшний день мы делали вид, что между нами вчера совершеннейшим образом ничего не произошло. И делали вид вполне успешно.

– Возможно, только часть коня… Но, вот этот элемент, – он указал на тёмный полукруг значительно выше конской гривы, – вполне мог быть чем-то ещё. И это что-то могло бы пролить свет на владельца гробницы.

– Удивительно, что утерянный кусок такой идеально круглой формы, – задумчиво произнёс один из коллег профессора.

– Похоже на этом месте мог стоять какой-нибудь пьедестал, – пожал плечами Валерий Павлович. – Гробница явно была разворована много веков назад. Так что мы раскапываем то, что осталось.

Это было, конечно, грустно. Кто знает, что мы могли бы найти, если бы оказались тут первыми?..

В любом случае – мозаика была восхитительна. Уровень мастера, который её создавал, был очень высоким. На изображении виднелись даже тени фигур, а не только основные элементы. Такая техника была доступна всего нескольким мастерам того времени. И это подтверждает теорию о том, что здесь захоронена очень могущественная и статусная особа.

День клонился к вечеру, когда мы освободили весь пол. Профессор сказал, что завтра начнём раскопки с обеда, в связи с приездом репортёров. Так что мы все были свободны до этого времени.

Как всегда, уставшая, но довольная, я поехала домой. Харлик развлекал меня пустой болтовнёй, треть слов в которой из-за его акцента понять было невозможно.

Уже, когда мы были у самого особняка, я настойчиво попросила его не беспокоиться и приезжать завтра к полудню.

– Но, как же, кирия, вы же целый день быть один!

– Ничего страшного, Харлик, я справлюсь. Если что, у меня ведь есть твой номер.

Улыбнулась и похлопала его по плечу, показывая на свой мобильный. Водителю, кажется, этого вполне хватило.

Он уехал. А я достала ключи и вошла внутрь. Прохладный дом встретил меня тоскливой пустотой.

Приняла душ и только хотела сесть за ужин, как в дверь позвонили.

Я подпрыгнула, как ужаленная. Кто может приходить сюда? Лекс уже в Москве, а я тут никого не знаю. Впрочем, может, Харлампий вернулся?

Встала из-за стола, на ходу дожёвывая лист салата, который успела запихнуть в рот, и запахивая полы халата.

На

пороге стоял Аргос Адамиди и широко улыбался.

– Милана! – радостно сказал он, протягивая мне корзину с фруктами и бутылкой вина. Крупная надпись: “Megas Oenos” бросилась в глаза. – Как я рад вас видеть!

– Добрый вечер, Аргос, – проговорила я, удивлённо хлопая глазами.

– Надеюсь, впустите гостя дом? Я принёс вам фрукты и вино!

Он так широко улыбался, протягивая мне корзину, что я не смогла ему отказать, даже несмотря на то, что дико устала. Да и как можно отказать человеку, в чьём доме ты живёшь?

Высокая фигура Аргоса уверенно шагнула через порог, проходя внутрь. Я закрыла дверь, одновременно испытав лёгкий укол беспокойства. Посмотрела через плечо на смуглого брюнета, красивого, огромного и совершенно чужого мне. И осознание того, что я совершенно одна в доме с незнакомым мужчиной слегка кольнуло моё самообладание. С другой стороны: что я за трусиха? Ведь это был друг Лекса.

Мы прошли в гостиную, и Аргос сел на диван.

– Я решил, что тебе может быть скучно в отсутствии Александера, и решил составить компанию, – мягко проговорил, чаруя меня своим приятным греческим акцентом.

– Это так мило с твоей стороны, – улыбнулась я, окончательно расслабляясь.

– Ты уже привыкла к дому? – раздался вопрос, сопровождаемый дружелюбным жестом широко раскрытых рук.

Я в очередной раз отметила внушительный разворот плеч и довольно крупные бицепсы. Белая футболка без рукавов красиво контрастировала с сильным бронзовым загаром.

– Да, спасибо, – улыбнулась я, – так привыкла, что, боюсь, ещё пару недель – и придётся выгонять меня отсюда палкой!

Я усмехнулась. Аргос довольно растянул губы.

– Я всегда рад таким гостям, – проговорил он мягко.

И после недолгой паузы добавил:

– Как на счёт вина, что я принёс? Domaine Skouras – очень хорошая фирма. Создаёт невероятные вкусовые букеты.

– Я не уверена, что хочу, Аргос, – пробубнила я, неловко заправляя ещё влажные волосы за ухо. – После работы меня мучает ужасная усталость.

Мне было очень неприятно отказывать другу Лекса. В конце концов, всегда хочется произвести хорошее впечатление, тем более на людей, близких твоему мужчине. Вдруг Лекс однажды спросит у него что-то типа: “Эй, Аргос, как тебе моя Мила?” И, что тогда ответит ему этот загорелый и улыбчивый грек: “Нормально, Александэр! Только скучная, и поболтать с ней не о чем!”

Покачала головой своим мыслям и вдруг ответила:

– Хотя, по одному бокальчику можно, почему бы и нет?

Аргос мгновенно просветлел, поднимаясь одновременно со мной.

– Я помогу тебе открыть бутылку, – сказал он и пошёл на кухню, не дожидаясь меня.

Осталось лишь послушно идти за ним следом.

– Нарежешь немножко фруктов? – спросил мужчина, по-хозяйски доставая из ящика штопор.

В корзине, что он принёс с собой, оказались персики, абрикосы, клубника и малюсенькие бананы.