Ва-банк
Шрифт:
Числа важны. Числа говорили Н.О. где убить, когда убить и как долго ждать.
Но убедиться в том, что часть последовательности окажется на запястье убитых?
С самого начала мы считали это посланием. Что, если послание гласило: «Я делал это и раньше».
Внезапно, моё горло сжалось. Tertium, — подумала я.
— Дин, — мои губы онемели. — Что, если слова на стреле говорили не только о том, что в этот раз Юджин Локхарт был третьей жертвой Н.О.?
Tertium. Tertium. Tertium.
— В третий раз, — Дин скользнул к краю кровати. Несколько секунд он просидел там, не произнося ни слова, и я поняла, что он пытается поставить себя на место убийцы, понять его логику, не озвучивая её вслух.
Наконец, он встал.
— Нам нужно позвонить Бриггсу.
ГЛАВА 36
Дин позвонил Бриггсу.
Возьми трубку, — думала я. — Возьми трубку, Бриггс.
Если убийца трижды действовал по этой схеме — девять трупов, убитых в даты Фибоначчи — то мы имели дело вовсе не с новичком. Мы имели дело с экспертом. Уровень планирования. Отсутствие улик.
Всё сходилось.
За первой догадкой последовала следующая. Если убийца перерезал жертвам глотки больше десяти лет назад, значит, мы ищем человека не младше 27-29 лет. А если убийства в Нью-Йорке были не первыми, а вторыми…
— Бриггс, — голос Дина звучал резко, но спокойно. Я обернулась к нему, наблюдая за тем, как он вводит Бриггса в курс дела. — У нас есть причины полагать, что наш Н.О. делает это не в первый раз.
Дин замолчал, выслушивая ответ Бриггса. Я сократила разделяющее нас расстояние и опустила ладонь на его руку.
— Скажи ему, что Слоан взломала код, — сказала я. — Н.О. снова убьет — в Большом Бальном Зале — двенадцатого января.
Не произнеся ни слова, Дин повесил трубку.
— Что? — спросила у него я. — Почему ты повесил трубку?
Дин крепче сжал свой телефон.
— Дин?
— В три часа утра Бриггсу и Стерлинг позвонили.
В три часа утра агентам ФБР могут звонить только по одной причине. Слишком рано, — подумала я. — Слоан сказала, что следующее убийство произойдет двенадцатого. Схема…
— Кто-то напал на главу службы безопасности «Его Величества», — продолжил Дин. — Ударил тупым предметом.
Я вспомнила мужчину, затащившего нас в офис охраны. Мужчину, пришедшего за отцом Слоан в ночь смерти Камиллы.
— Всё совпадает с почерком нашего убийцы, — продолжал Дин. — Новый способ. Числа на запястье.
— Оружие? — спросила я.
— Кирпич.
Ты ударил его по голове кирпичом. Ты поднял кирпич, сжал на нём свои пальцы, в тебе вскипела ярость, и ты…
— Кэсси, — Дин прервал
Ты устал ждать? — мысленно спросила я у Н.О.. — Что-то вывело тебя из себя? Ты почувствовал кайф, наблюдая за тем, как падает этот мужчина? Ты наслаждался, слушая, как разбивается его череп? Я не могла остановиться.
С каждым разом ты чувствуешь себя всё более непобедимым, неспособным на ошибку и всё менее человечным.
— Кэсси, — повторил Дин. — Жертва была всё ещё жива, когда они нашли его. Сейчас он в медикаментозной коме, но он жив.
Слова Дина вырвали меня из размышлений.
Ты совершил ошибку, — подумала я. Этот убийца не ошибался. Оставь он жертву в живых, это разъест его изнутри.
— Нам нужно больше информации, — сказала я. — Снимки с места преступления, признаки самозащиты, всё, чтобы мы смогли помочь им разобраться.
— Они не хотят, чтобы мы в чём-либо разбирались, — сказал Дин.
— Объясни, каким таким образом это предложение — правда.
Я обернулась в ту сторону, откуда прозвучал произнёсший эти слова голос, и увидела Лию. Я гадала о том, как долго она стояла там, наблюдая за нами с Дином.
— Им не нужно, чтобы мы профилировали, потому что у них есть свидетель, — Дин перевел взгляд с Лии на меня. — А ещё они задержали подозреваемого.
На экране Бо Донован сидел в комнате для допросов. Его руки были закованы в наручники за спиной. Он смотрел прямо перед собой — не на Стерлинг и Бриггса, а сквозь них.
— Это неправильно, — сказала Слоан, плюхаясь на пол рядом с кофейным столиком. Через какой-то миг она подскочила на ноги и принялась измерять комнату шагами. — Это должно было произойти двенадцатого. Ничего не сходится.
Она не сказала, что ей нужно было, чтобы в деле всё сошлось. Не упомянула о том, как сильно ей хотелось, чтобы хоть здесь нашелся смысл.
— Мистер Донован, свидетель видел вас на месте преступления, видел, как вы склонились над жертвой и писали на его запястье, — Бриггсу досталась роль плохого копа. И дело тут было не в произнесенных им словах, а в том, как именно он произносил их — словно с каждым словом он забивал очередной гвоздь в крышку гроба Бо Донована.
На щеке Бо дернулся мускул.
— Страх, — произнёс Майкл. — А ещё огромная порция злости и за всем этим… — Майкл осмотрел черты лица Бо. — В уголках его губ… удовлетворение.
Удовлетворение. Настораживает куда больше злости или страха. Невиновные люди не чувствуют удовлетворения, когда их арестовывают за попытку убийства.
— Бо, — агент Стерлинг не слишком подходила на роль хорошего копа, но учитывая то, что мы знали о Бо, она, судя по всему, решила, что он с большей вероятностью — хоть и не наверняка — доверится женщине. — Если ты не станешь говорить, мы не сможем помочь тебе.