Ва-банк
Шрифт:
Я с трудом оторвал свою задницу от кресла и поднялся на ноги. Я заметил клочок розовой ткани на полу возле моих ног и уже знал что это. Кружевные трусики, что я снял с нее во время нашего сеанса на столе.
Черт! Напоминание о том, где я был, когда пришло это сообщение от ее отца. Погружен внутрь нее. Это было мучительной агонией — прикоснуться к чему-то, что касалось ее кожи. Я потрогал ткань трусиков и положил их в карман. Душ взывал к моему имени.
Я прошел через заднюю дверь к сообщающемуся с моим кабинетом номеру, с кроватью, ванной, телевизором и маленькой кухней — все по
Или же площадка для траха. Именно сюда я приводил женщин, если хотел переспать с ними. И всегда лишь на несколько часов, они никогда не оставались на всю ночь. Свои «свидания» я заканчивал задолго до рассвета. И все это было, пока я не встретил Брианну. Я никогда не хотел приводить ее сюда. Она с самого начала была особенной. Моя красивая американская девочка.
Брианна даже не знала об этом номере. Она бы все поняла за пару секунд и возненавидела за то, что я ее сюда привел. Я потер грудь и попытался унять боль, что горела внутри. Затем включил душ и разделся.
Как только горячая вода полилась на меня, я прислонился к плитке и вновь очутился там же, где и был. Ты не с ней! Ты обложался во всем, и она тебя не хочет.
Моя Брианна оставила меня уже во второй раз. В первый раз она сделала это украдкой, посреди ночи, потому что была напугана своим ночным кошмаром. В этот раз она просто развернулась и ушла от меня, даже не оглянувшись. Я видел это в ее глазах и далеко не страх заставил ее уйти. Это было опустошение от предательства, она узнала, что я скрыл от нее правду. Я подорвал ее доверие. Я рисковал слишком сильно и проиграл.
Стремление вернуть ее и заставить остаться со мной было столь велико, что я ударил стену кулаком и даже, вероятно, что-то сломал, чтобы удержаться и не схватить ее. Она сказала мне больше никогда не связываться с ней снова.
Я выключил душ и вышел. От глухих звуков, стекающих с меня, капель воды в моей груди еще болезненнее ощущалась пустота. Я сбросил махровое полотенце и зарылся в него головой, а затем, вытерев лицо, уставился на себя в зеркале. Голый, мокрый и несчастный. Одинокий. А пока я смотрел на отражение этого гребаного ублюдка, то осознал другую правду.
Никогда — это слишком долго для меня. Я могу дать ей день или два, но о никогда не может быть и речи.
А тот факт, что она до сих пор нуждается в защите от угрозы, которая может быть опасной, совершенно не изменился. Я не могу допустить, чтобы что-то случилось с женщиной, которую я люблю. Никогда.
Глава 2
Второй день моего существования без Брианны, и уже все приелось. Я двигался и делал что-то, но ничего не получалось. Как долго я таким буду? Должен ли я позвонить ей? Если я думал о моем положении слишком много, на меня накатывал ужас, так что я оставил это занятие. Я оставил ее в покое. Пустота внутри меня подталкивала к действию, но я знал, что было слишком рано, чтобы попытаться пойти к ней. Ей требовалось некоторое время, а я уже совершал эту ошибку ранее: надавив на нее слишком быстро и слишком
Я припарковался на улице возле дома, в котором я вырос. Очень ухоженный газон, ровные ворота и обрезанные кустарники, как и всегда. Папа никогда бы не покинул это место. Не тот дом, где он жил с моей матерью. Мой папа придал определению «упрямый старик» новый смысл, и именно здесь он когда-нибудь обретет покой.
Я взял холодное пиво с сиденья и прошел через ворота. Черный кот вышагивал впереди меня и ждал. Это был не совсем котенок и не совсем окрепший кот. Кот-юнец, я полагаю. Он сел прямо напротив двери, повернул голову и посмотрел на меня. Ярко-зеленые глаза как бы говорили моей слишком медленной заднице поторопиться и впустить его в дом. Когда, черт возьми, папа успел завести кота?
Я позвонил в звонок, а затем открыл дверь и просунул голову в щель.
— Папа?
Кот вбежал в дом со скоростью света и все, что я мог сделать, это смотреть.
— Ты завел кота? — крикнул я и пошел на кухню. Я поставил пиво в холодильник и плюхнулся на диван.
Нажав на пульт, я повернулся к экрану. Чемпионат Европы. Гребаное совершенство. Я мог бы сосредоточиться на футболе в течение нескольких часов, благополучно выпить четыре из шести бутылок пива и немного забыть о своей девочке. И поплакаться отцу.
Я откинул голову назад и закрыл глаза. Что-то пушистое и мягкое забралось ко мне на колени. Кот вернулся.
— Хорошо, что ты здесь, и я смотрю, ты уже познакомился с Угольком? — мой отец подошел ко мне сзади.
— Зачем ты взял кота? — я не мог дождаться ответа на этот вопрос. В детстве у нас никогда не было кошек.
Папа фыркнул и сел в свое кресло.
— А я и не брал. Можно сказать, что он сам меня нашел.
— Могу себе представить, — я провел рукой вдоль гладкой шерстки Уголька. — Как только я открыл входную дверь, он прошел в дом, словно он здесь хозяин.
— Моя соседка попросила кормить его, пока она будет в отъезде, ухаживая за больной матерью. Ей пришлось переехать к маме, и кот достался мне автоматически. Хм, мы друг друга понимаем.
— Ты и твоя соседка, или ты и кот?
Мой папа многозначительно посмотрел на меня, прищурившись. Джонатан Блэкстоун по натуре своей был очень проницательным. Всегда был. Я никогда не мог скрыть ничего от него. Он всегда знал, если я пришел домой пьяный, знал, когда я начал курить или когда у меня были трудности. Я думаю, он стал таким, потому что большую часть нашей жизни был отцом-одиночкой. Моей сестрой Ханной и мной никогда не пренебрегали, несмотря на потерю нашей мамы. Его чувства стали острее, и он мог вынюхивать проблемы, как ищейка. Сейчас он делал то же самое.
— Какого черта с тобой случилось, сын?
Брианна случилась...
— Так заметно, да? — Кот начал мурлыкать у меня на коленях.
— Я знаю своего собственного ребенка и знаю, когда с ним что-то не в порядке, — отец на минуту покинул комнату, вернулся с двумя открытыми бутылками пива и протянул одну мне.
— Мексиканского пива? — он приподнял одну бровь, глядя на меня, и я задумался, выглядел ли я также, когда делал это. Брианна уже не раз акцентировала внимание на изгибе моих бровей.