Ва-банк
Шрифт:
— Как ты научилась так хорошо возбуждать? — бессвязно проговорил я. — То есть готовить!
Она закатила глаза и покачала головой.
Усмехнувшись, я подмигнул ей.
— Ты в обоих случаях делаешь все хорошо, детка, и по части с моим членом, и то же самое по части готовки.
— Ты дурак, — проворчала она. — Смотрела кулинарные шоу и училась. Отец разрешил мне экспериментировать на нем после развода. Ты можешь спросить его о моем первом кулинарном опыте, — она хихикнула, наколов еще один кусочек и отправив его в рот. — Но лучше не спрашивай его о том,
Рассмеявшись про себя, я свесил голову.
— Не так хорошо приготовила как сегодня?
— Даже рядом не стояло. Мои первые попытки были отвратительны, и папочка заплатил за это сполна. Хотя он никогда не жаловался.
— Твой отец не дурак, и он любит тебя очень сильно.
— Я рада, что вы двое обсудили все между собой. Ты действительно ему нравишься, Итан. Он очень тебя уважает, — она мне улыбнулась.
— Взаимно, — я колебался, прежде чем затронуть тему о ее матери, но полагаю, мы должны были обсудить это. — Думаю, твоя мама была не очень впечатлена мной сегодня. Извини за это. Я подумал, что будет лучше представиться и рассказать ей, какое место я занимаю в твоей жизни... вероятно, я мог бы выразить это в более тактичной форме.
Она качает головой.
— Все в порядке. На самом деле она рада, что ты присматриваешь за мной, и звучал ты очень решительно, убеждая в том, что ничего не происходит...
Я уловил дрожь в ее голосе, и не хотел ничего больше, чем успокоить ее, но подождал, пока она закончит.
— Она думает, ты одержим мной, — Брианна играла со своей курицей, гоняя ее по тарелке.
Я пожал печами.
— Я не сдерживал себя с нею, это правда. Я сказал твоей матери, что я чувствую по отношению к тебе.
Она улыбнулась.
— Она рассказала мне об этом. Очень смело с твоей стороны, Итан.
— Говорить правду — это не смелость, так и надо, — я покачал головой. — Для меня важно, чтобы твои родители знали о том, что я не только обеспечиваю безопасность их дочери, — я протянул к ней руку. — Для меня также важно, чтобы ты знала об этом, Брианна, потому что ты так много значишь для меня.
Она вложила свою руку в мою, и я сжал ее, прикрыв глаза, когда мои пальцы обхватили ее хрупкую кисть. Та же самая чудесная рука, которая приготовила для меня сегодняшний ужин и завязала мой галстук этим утром. Та же самая рука, которая будет прикасаться к моему телу, когда я очень скоро уложу ее в кровать.
— И ты для меня, Итан.
Я почувствовал, как на меня снова накатило чувство собственности. Клянусь, что это работает подобно переключателю. В одну минуту я отлично справляюсь с собой или думаю, что справляюсь, а в другую что-то произносится или упоминается, и бац, я превращаюсь в «мне-нужно-трахнуть-тебя-сейчас-же».
Ее слова — все, что мне нужно было услышать. Я поднялся со стула, потянув ее за собой, и приподнял руками, почувствовав, как она оборачивает свои длинные ножки вокруг моей талии для того, чтобы я смог отнести ее из столовой в спальню.
Она держала меня за лицо и неистово целовала всю дорогу до спальни. И я не жаловался. Обожаю, когда
Чертовское спасибо.
Я снял с нее верхнюю одежду без предварительных ласк, желая видеть ее тело, прежде чем потеряюсь в ней. На ней был фиолетовый бюстгальтер и черные стринги. Это заставило меня застонать.
— Что ты пытаешься сделать со мной, женщина, убить?
Она улыбнулась и медленно покачала головой назад и вперед.
— Никогда, — прошептала она.
Наклонившись, я поцеловал ее медленно и сладко за ответ, в то время как мое сердце билось очень быстро и сильно. Боже, люблю, когда она бывает со мной такой мягкой и соблазнительной, принимающей меня.
Я любил в ней многое.
Перевернув ее на живот, я расстегнул этот чудесный лифчик и стянул стринги. Я вдохнул и выдохнул, пока проводил руками по ее спине, бедрам, по прекрасной попе вниз и обратно.
После того как она стала полностью обнаженной, я немного успокоился и замедлился. Оставшись в одежде, я растянулся рядом с ней. Она повернулась лицом ко мне, и мы просто смотрели друг на друга.
Я потянулся к ее заколке и снял ее, распределяя ее локоны по спине и плечам. У Брианны волосы были длинными и шелковистыми. Мне нравилось прикасаться к ним и пропускать сквозь пальцы. Мне нравилось, когда они щекочут мою грудь, когда она объезжает меня сверху. Я любил хватать их в огромную горсть и удерживать ее, пока я трахаю ее до сокрушающего оргазма, во время которого она выкрикивает мое имя.
Но этой ночью я не собирался делать ничего из этого. Вместо этого я был с ней медленным и осторожным, заставляя пальцами и языком ее кончать снова и снова, прежде чем разделся и вошел в нее.
Мы так хорошо подходили друг к другу. Секс с ней опускал меня до самых потаенных уголки моего сознания. Даже если Брианна не знала об этом, то я точно был в этом уверен. Я даже не замечал, что говорил ей посреди этой пылкости. Я говорил ей всякие пошлости, потому что она любит мой грязный рот. Она мне так сказала. Это чертовски хорошо, потому что я все равно не мог контролировать это. Фильтр между моим мозгом и ртом отсутствовал.
Я до сих пор не знаю, что сказал ей после своего бурного оргазма, который меня так иссушил, что меня начало затягивать в сон, находясь все еще в ней и надеясь, что она позволит мне остаться там на некоторое время.
Но я узнал это, когда она ответила.
— Я тоже тебя люблю.
Мои глаза распахнулись, и я уставился в темноту, держась за нее. Проигрывая звук этих слов снова, и снова, и снова.
Твою мать. Они собираются сделать это. Мое сердце заскакало от страха, как никогда раньше разгоняя адреналин по всему телу. Я ожидал, когда это начнется. В глубине души я знал, что для своей сохранности здравомыслия я начну отрицать это. Отрицание срабатывало какое-то время, но срок его уже истек.