Ва-банк!

Суэйн Джеймс

Валентайн старался выглядеть невозмутимым. Из-под простыни торчала ступня мертвеца, и, судя по ней, покойный был белым мужчиной средних лет, среднего роста, с избыточным весом. Когда Валентайн еще служил в Атлантик-Сити, там трупы, соответствующие этому описанию, находили чуть не каждую неделю. Знакомая история: человек приезжал на какую-нибудь конференцию или торговую выставку, решал, что вот она – долгожданная свобода, принимался играть, пить и шалить с дамочками без всякого удержу дни и ночи напролет, не спал, толком не ел, и старый моторчик в конце концов не

выдерживал.

– Служебный лифт, кажется, не работает, – заметил тот санитар, что жевал жвачку: на нагрудном кармане у него был вышит череп. – Выходит, Ларри, нам придется катить его через фойе.

– Вот ведь повезло так повезло, – ответил Ларри. – Тогда лучше стянуть простыню.

Пришел пассажирский лифт, и Валентайн придержал дверь. Пока они спускались, Ларри снял простыню с лица: у покойного было такое выражение, будто смерть застала его за каким-то хоть и приятным, но малодостойным занятием.

– Давно он умер? – спросил Валентайн.

– А он не умер, – ответил Ларри.

– Простите?

– Что слышали, – упорствовал Ларри. – Этот человек не умер.

Валентайн приложил руку к шее покойного. Пульса не было, тело давно остыло. Значит, часов шесть назад.

– И вы готовы в этом присягнуть? – спросил Валентайн.

– В чем дело? – спросил Ларри. – Вы что, полицейский?

– В отставке. И повидал трупы на своем веку. Боюсь, заявляя, что этот джентльмен жив, вы совершаете надругательство над покойным.

– Он жив, – повторил Ларри, даже не моргнув.

Валентайн разозлился по-настоящему. Да за кого эти двое придурков его принимают? Когда лифт остановился на первом этаже, он уцепился за каталку и не отпускал санитаров.

– Если я о вас сообщу, вы потеряете свои лицензии, – сказал Валентайн.

– Черта с два, – ответил Ларри.

– Этот тип живой, – заявил, криво ухмыляясь, Череп. Но поскольку Валентайн по-прежнему держался за каталку, добавил: – Это такая шутка, мистер. А устроите сцену, так вас тут же выкинут из казино.

– Вот это тоже черта с два!

Санитары мерзко заржали. Их замогильные шуточки вызывали у Валентайна острое чувство протеста. Уважайте мертвых – и они не станут вам мстить. Отпустив каталку, он бросился к стойке портье – никого. Затем заглянул в казино, пытаясь найти кого-то, кто еще сохранял остатки разума.

И здесь было пусто – за исключением какой-то старушки, чьи руки в огромных старческих пятнах упорно терзали игровой автомат. В отчаянии он бросился к нише с Одноруким Билли и схватил Джо Смита за плечо.

– Идемте со мной, – скомандовал Валентайн, подталкивая Джо к выходу, возле которого санитары уже резво грузили тело в карету «скорой помощи». – Хочу, чтобы вы кое-что засвидетельствовали.

– Но мне не положено покидать пост, – возразил Джо, однако не слишком убедительно – он был рад хоть чем-то отвлечься. – А в чем дело?

– Взгляните на этого человека.

– Какого?

– На мертвеца.

Валентайн снова остановил санитаров и откинул простыню. Джо положил свою громадную ручищу на его грудь и попытался ощутить сердцебиение.

– Да он уже совсем холодный, –

наконец сказал Джо и перекрестился.

– Как вам кажется, он дышит? – спросил Валентайн.

Мертвец испустил газы, санитары снова заржали. Сдерживая улыбку, Джо ответил:

– Нет, сэр.

– У него наблюдаются признаки жизни?

– Насколько я могу судить, нет.

– Значит, вы согласны с утверждением, что этот человек мертв?

Но Джо покачал головой.

– Что это значит?

– Этот человек не мертв, – пробормотал Джо. Санитары просто загибались от хохота – хлопали себя по бокам, вытирали слезы. Решив, что весь мир сошел с ума, Валентайн снова поспешил в фойе, надеясь найти Роксану – а вдруг она где-то в задних комнатах, работает над бухгалтерскими бумагами? Но в этот момент послышался вой отъезжающей «скорой помощи». В фойе снова появился Джо, и Валентайн поплелся за ним к его нише.

– К вашему сведению, вы только что нарушили закон, – объявил весь вспотевший Валентайн.

– Здесь совсем другие законы, – ответил Джо, снова взгромождаясь на свою табуретку.

– Может, просветите?

– В «Акрополе» никто никогда не умирает, – ответил Джо.

– Простите?

– Это правило, которое установил Ник.

– Значит, в отношении этого человека правило не сработало. Он мертв, как колода.

Джо широко улыбнулся:

– Все верно. Но они заявят, что он умер по дороге в больницу…

– Вы хотите сказать, что Ник платит коронерам, чтобы те заявляли, будто у каждого здешнего мертвеца, когда его вывозят из отеля, все еще прощупывается пульс?

– А вы быстро схватываете, мистер.

– Есть ли еще какие-нибудь правила, установленные Королем Ником, о которых мне следовало бы знать?

Джо подпер подбородок – сейчас он напоминал роденовского «Мыслителя».

– Ну, у него есть для меня особое правило – насчет меня и этой табуретки. Я должен сидеть на ней как приклеенный.

– Все время?

– Угу. Мне нельзя оставлять Билли.

– Хотите сказать, то, что я сейчас сделал, может стоить вам места?

– Да, сэр. Ник ужасно боится, что его ограбят.

– Значит, если его не заставят, он не станет выплачивать этот знаменитый джек-пот в двадцать шесть миллионов?

– Совершенно верно.

– А мне-то можно попробовать?

– Да пожалуйста.

У Однорукого Билли, отлитого из настоящего чугуна, было шесть барабанов и только один выигрышный вариант – если выпадут шесть вишенок. Тот, кому они выпадут, и получит весь джек-пот. Автомат был старинный, и лишь его слава не позволяла отправить его на свалку. Сегодняшние автоматы управляются компьютерами, вращение барабанов контролируют микрочипы, эти же кремниевые умники не допускают возможности перезарядить машину. Автоматы вроде Билли было легко обмануть, однако Валентайн полагал, что Нику беспокоиться особенно не о чем. Согласно закону в казино все игровые площади должны находиться под неусыпным вниманием видеокамер. За автоматами надзирали с особой тщательностью, и в потолке ниши, где стоял Билли, были установлены целых две камеры.