Ва-банк!
Шрифт:
– Что именно? – спросил Уайли.
– Пытаюсь понять. – И глава службы безопасности заворочался в кресле. – Фонтэйн обставлял нас три вечера подряд. А настоящий толковый шулер никогда на такое не пойдет.
Судя по тупому взгляду Уайли, логики подобных рассуждений он не постигал.
– Такое впечатление, что он хотел, чтобы его поймали, – пояснил Сэмми.
– Но это глупо. – До Уайли по-прежнему не доходило. – Он должен был понимать, что мы прихватим либо его, либо Нолу.
– Его – нет, а вот Нолу – да.
– Так ты полагаешь, что он использовал Нолу как наживку?
Сэмми
На первый взгляд это действительно было лишено смысла, но кто знает, что именно задумал Фонтэйн?
– Он намеренно создал такую ситуацию. Это был отвлекающий маневр, а потом он смылся, оставив Нолу расхлебывать кашу.
– Ну и гад!
Сэмми кивнул. В ушах у него все еще звучал издевательский смех Фрэнка Фонтэйна. Из пятидесяти с лишним казино в городе он выбрал именно их заведение, и Сэмми понимал: не выяснив – почему, спокойно спать он не сможет.
– Он хищник, – сказал Сэмми. – И мы должны отыскать его, пока он не нанесет новый удар.
5
Со времени последнего визита Валентайна в Лас-Вегас местный международный аэропорт имени Маккаррана [12] значительно разросся. Здесь появились движущиеся пешеходные дорожки, в голосах, зачитывавших рекламные объявления, угадывались голоса знаменитостей, в зале выдачи багажа на огромных цифровых экранах крутились рекламные ролики казино. Аэропорт превратился в настоящий парк развлечений – с автоматами видеопокера и сверкающей армией «одноруких бандитов».
12
Патрик Маккарран (1876–1954) – сенатор США от штата Невада. Прославился своим яростным антикоммунизмом. Помимо аэропорта, его имя носит бульвар в Рино.
– Говорят, что казино всегда жульничает, играет против клиентов, – утверждала леди лет пятидесяти в майке с надписью «Обожаю Леонардо Ди Каприо» и в утягивающих живот лосинах. – Как вы считаете, это правда?
– Полная чушь, – ответил ожидавший рядом с ней багаж Валентайн. Леди прижимала к груди пластиковую сумочку, доверху забитую монетами по одному доллару. Вот публика! Еще багаж свой не получила, а уже к ставкам готова. – Властями штата Невада это запрещено. Потому что казино – единственный основательный источник доходов для всего штата. Вот власти и следят за тем, чтобы лавочку не прикрыли.
– Какую лавочку?
– Я имею в виду весь игорный бизнес.
– А-а-а… А вы игрок или сами в бизнесе?
– Нет, я не играю, – сказал он. – Я считаю, что это занятие для неудачников.
Над багажной каруселью погас красный огонек. Леди глянула на Валентайна с неприкрытой ненавистью: ну вот, испортил ей даже не начавшийся праздник. Лента транспортера двинулась, и надо ж было такому случиться, их сумки прибыли бок о бок!
Валентайн подхватил свою и вышел из здания – прямо в пекло. Солнце стояло высоко, и пустыня, казалось, скворчала от жара. Валентайн пристроился в длинную очередь на стоянке такси, и тут его кто-то окликнул. Без очков Валентайн уже не так хорошо различал лица, поэтому терпеливо ждал, пока окликнувший
– Помнишь меня? Я Билл Хиггинс. Вот уж не ожидал тебя здесь встретить!
Они пожали друг другу руки. Сколько лет прошло, а Хиггинс совсем не изменился. Будучи главой невадской Комиссии по игорному бизнесу, он открыл совершенно новые перспективы, когда объединил усилия по розыску всякого рода мошенников с Отделом по борьбе с правонарушениями в сфере игорного бизнеса штата Нью-Джерси. Этот союз оказался жизнеспособным, и с тех пор обе организации работали рука об руку.
– Ну и как жизнь? – осведомился Хиггинс.
– Не жалуюсь, – ответил Валентайн, – просто потому, что никто не слушает.
– Позволь тебя подвезти.
– Но ты же не знаешь, куда, – сказал Валентайн. Однако Хиггинс уже подхватил его сумку и уверенно направился к стоянке. – Или знаешь?
– В «Акрополь», верно?
– Ну да, – ответил Валентайн раздраженным тоном. – А ты откуда узнал?
Они подошли к белому «Вольво», нагло припаркованному возле пожарного гидранта. За рулем восседал мрачный тип с закрепленным на голове переговорным устройством. Хиггинс поставил сумку в багажник, и они с Валентайном уселись на задние сиденья. Машина влилась в плотный поток автомобилей.
– В «Акрополь», – приказал водителю Хиггинс.
– К заднему входу? – осведомился тот.
– Неплохая идея, – согласился Хиггинс и, повернувшись к Валентайну, заметил: – Машин стало тьма-тьмущая, чтобы добраться до места, иногда приходится делать крюк миль в пять.
– Так кто тебе сказал, что я приезжаю? – переспросил Валентайн.
– У меня свои источники, – ответил Хиггинс. – Забавно, потому что я и сам собирался тебе позвонить.
– Ты?
– Ну да. Мне нужна твоя помощь.
«Вольво» вырвался наконец на аллею Мэриленд. Билл был не из тех, кто просит о помощи. Значит, случилось что-то действительно серьезное – вот тебе и отдых подальше от дома! И в то же время Валентайн почувствовал прилив энтузиазма: приятно, когда кто-то в тебе нуждается.
– Ты ж знаешь, меня так и кличут – «Скорая помощь», – сказал он.
– Ну и как там, в отставке? Нормально? – спросил Хиггинс, когда впереди показались помпезные здания Стрипа.
– Зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «нормально», – ответил Валентайн. – Девять месяцев назад умерла Лоис, мы с сыном не общаемся, и, по-моему, работать мне теперь приходится не меньше, чем когда был полицейским, а то и больше. А в остальном все не так плохо.
– Мои соболезнования, – помолчав, сказал Хиггинс. – По крайней мере, ты хоть чувство юмора не потерял.
– Говорят, это последнее, что человек теряет.
Водитель въехал наконец на Стрип. Он разросся, превратился в настоящий город в городе. Старая гвардия вроде «Дворца Цезаря» или «Тропиканы» казалась карликами рядом с идиотскими новомодными пирамидами или средневековыми замками, к которым были пристегнуты популярные отели: новое поколение явно наступало на стариков. Город Греха постепенно превращался в подобие Диснейленда.