В26

Рогачев Александр

Салон оказался на удивление скучным, даже по меркам древних автомобилей: руль был тонким с тремя спицами, за ним три круглых окошка приборов и несколько лампочек. Практически все рычажки и переключатели отсутствовали, в место них либо красовались круглые участки пустоты в металле или пластике, либо отломленные куски основания.

Дима успел посидеть уже во множестве современных автомобилей, которые даже близко не были похожи на этот экземпляр древнего творчества, парень не мог сказать иначе, но не один современный агрегат не мог похвастаться подобными

ощущениями от пребывания внутри.

Парень провел рукой по пыльной панели и, не заметив кончик проволоки, торчащий из трещины в пластике, порезал ладонь так, что оставил свою кровь на протертом от грязи месте.

– Стой, – резко сказал Долор и протянул свою руку к ладони Димы.

– Что такое?

– Ты не заметил?

– Я не понимаю, – медленно проговорил Дима, стараясь разобраться в происходящем, но внезапный поступок мужчины никак не вязался со всем, что произошло ранее.

– Ты поранился, – пояснил Долор и развернул ладонь к лицу владельца.

– Черт, – такого еще ни разу не было, – что нужно делать?

Дима пытался стереть кровь с ладони вместе с царапиной, но этого не удавалось сделать. Подобных инцидентов не происходило в Миокарде, весь город был настолько безопасным, что не то, чтобы получить травму, нельзя было даже поцарапаться. А за редкими исключениями, травмы не приносили никаких неудобств, они быстро заживали и совершенно не болели, благодаря вакцине «Б».

– Оставь, – Долор отпустил руку, – само пройдет. На вас заживает, как на собаках, даже боли не чувствуете.

– Боли? – удивился Дима.

– Верно, – мужчина ухмыльнулся, – но тебе не стоит про все это узнать, больно уж ты пропитан вакциной.

Дима выразил свое полнейшее смятение тупым взглядом в пораненную ладонь, царапина на которой не хотела мгновенно зарастать.

– Вы избалованны, – трагично сказал Долор, – люди давно позабыли многие ощущения, что такое терпеть жжение от свежей раны, ощущая, что ты живой, что кровь в тебе бежит не просто так. Думаешь, я просто так ищу все эти старые штуки? Нет, парень. Я ищу их, потому что только они, в нашем мире, могут причинить настоящую боль. Я хочу понимать, что я живой.

– Если бы я еще понимал, о чем идет речь, – тихо сказал Дима и положил обе руки на руль, представляя, как уезжает из города на этом автомобиле, под скрежет и стук металла.

– Придет время, – начал наводить загадку мужчина, – и ты сам до всего дойдешь. Разберешься в необходимых понятиях, дойдя до заветного слова. Я не тот человек, который должен и может учить подобному, поверь, лучше все узнать самому. Только не пожалей потом.

– Кто же жалел, что добыл недоступное знание.

– Поверь, такие люди были, лично видел.

За автомобилем появилось какое-то движение, и Дима хотел было проследить за происходящим через зеркала заднего вида, но понял, что стекла в них были настолько грязными, что рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Парень повернулся вправо и обнял рукой спинку сиденья, на котором сидел.

Это прибыла доставка мгновенного переезда, видимо

кто-то решил заселиться в этот дом, чтобы сменить обстановку. Такие переезды стали популярны лет пять назад, когда один молодой парень, имея при себе только сумку с самыми необходимыми вещами, переезжал от девушки к девушке, тем самым путешествуя по всему Миокарду, который, к слову, был населен тридцатью миллионом человек и не имел проблем с перенаселением на определенную площадь. Со временем у парня накапливалось все больше и больше вещей, которые было проблематично увозить за раз и быстро, чтобы очередная девушка не успевала что-либо понять. Поэтому он и придумал систему с роботизированными такси, позволяющими за полчаса перевезти даже очень большую квартиру на новое место.

Как раз один из грузовиков этой кампании сейчас и пытался подъехать к входу в дом, который был перекрыт поставленной по диагонали старой ржавой машиной.

– Кажется, – сказал Дима, – мы им немного мешаем.

– Погоди, – с энтузиазмом ответил Долор, – давай поглядим, что они предпримут. Их компьютеры сейчас не могут понять, что преграждает им путь.

– Разве системы не знают, что это такое? – Дима повернулся обратно и легонько ударил по рулю ладонями.

– Я тебе больше скажу, – Долор облокотился на крышу, – они ее даже видят плохо, из-за ржавчины.

Грузовик сзади остановился, из кабины вышел человек, одетый в белую облегающую форму грузчика. Дима считал, что эта профессия раньше сопровождалась титанически тяжелым трудом человека, обязанного носить тяжести на собственной спине, как первобытные люди перетаскивали камни для постройки своих жилищ.

– Доброго дня, – поднял руку в жесте приветствия рабочий, – вы можете убрать ЭТО с нашего пути? Иначе нашей технике будет крайне неудобно переносить вещи.

– Только после одного простого вопроса, – с улыбкой ответил Долор. – Что это такое, по-вашему?

Рабочий сделал короткий шаг назад, чтобы охватить взглядом сразу все необходимое пространство и оценивающе посмотрел на проржавевший кузов. Его глаза медленно переключались с одного элемента экстерьера, до другого, и с каждым разом становилось более очевидно то, что правильного ответа он не даст.

– Эм, – задумчиво сказал рабочий, – я бы назвал это очень странным передвижным хранилищем. Но я не уверен даже в этом.

Долор громко засмеялся, схватившись за живот, он даже подошел к парню в белом и по-отцовски похлопал его по плечу.

– Уморил, честное слово.

Долор коротким жестом попросил Диму выйти и проворно заскочил внутрь, сунул ключ в отверстие под рулем и повернул. Мотор усиленно загудел, погнутый капот начал подпрыгивать, будучи не удерживаемый замком, некоторые стекла так же завибрировали, и звук стал более тихим, установились холостые обороты.

– Найди, о чем мы говорили, – напомнил Долор, силой захлопывая дверь, – если ты такой ценитель, как я, то точно оценишь эту находку.

– Но где это искать? – Дима сделал шаг назад, что автомобиль его не задел.