В. В. Куйбышев
Шрифт:
Осенью 1907 года Куйбышев уехал в Томск, желая поступить в высшее учебное заведение. За самовольную отлучку из Каинска он был заочно приговорен к трем месяцам тюремного заключения. Узнав об этом, Валериан Владимирович решил скрыться. Вскоре он приехал в Петербург, где прописался по паспорту, полученному им в челябинской партийной организации на имя Соколова Андрея Степановича.
С паспортом Соколова Куйбышеву вскоре пришлось распрощаться. Однажды в летний праздничный день он прогуливался по Стрелке (приморская местность
Вспоминая прошлую совместную жизнь, знакомый спросил Куйбышева:
— А как тебя теперь зовут? Ведь мы работали в Петропавловске под чужими фамилиями и настоящих имен друг друга не знали.
— Андреем, — ответил Куйбышев.
— Я тоже Андрей. А как твое отчество?
— Степанович.
— Странно. Ведь я тоже Степанович. А как твоя фамилия?
— Соколов.
— Я тоже Соколов. А какой ты губернии?
— Новгородской.
— Какого уезда?
— Череповецкого.
— Так это же мой паспорт!
Оказывается, что это был паспорт знакомого — настоящего Соколова. Он оставил его в Челябинске, будучи сослан в Оренбургскую губернию. А когда отбыл срок наказания и поехал в Петербург, получил новый паспорт на то же имя.
Положение создалось опасное. Правда, пока полиция не могла еще обнаружить, что в Петербурге жили два лица с совершенно одинаковыми паспортами. Соколов только недавно приехал в Петербург, и потому их паспорта, прописанные в разных районах, еще не встретились в центральном паспортном бюро. Однако, эта «встреча» документов была неизбежной, и тогда неминуем был арест.
Что делать? Куйбышев мог принять только одно решение: предоставить право на паспорт настоящему его владельцу Соколову, а самому немедленно скрыться из Петербурга.
Валериан Владимирович решил выехать за границу. Через день ему удалось получить заграничный паспорт. Надо было спешить с отъездом, пока полиция не напала еще на его след. Утром уходил поезд. Куйбышев с вечера уложил вещи в чемодан и даже связал подушку с одеялом, считая, что ночь можно провести и без сна.
Вот он присел и мечтает о том, как приедет за границу, встретит дорогого Владимира Ильича Ленина, получит непосредственно от него задания и указания по дальнейшей работе в России. Эти размышления и ожидания радостно волновали его…
Вдруг послышался стук в дверь… Входит один из знакомых товарищей. Он чрезвычайно взволнован, бегает по комнате и не замечает необыкновенной обстановки: уложенного чемодана, связанной постели — явных приготовлений к отъезду.
— В чем дело? — спросил Валериан Владимирович.
— Да, нет, ты не можешь помочь, — с отчаянием в голосе проговорил тот.
После повторных вопросов Куйбышева он объяснил:
— Сегодня в Петербург приехал один наш товарищ;, которому за московское вооруженное восстание грозит смертная казнь. Его необходимо отправить за границу, а я не могу найти паспорт…
«Паспорт для человека, которому грозит смерть», — с волнением подумал Куйбышев и тотчас же, не колеблясь, достал из кармана заграничный паспорт.
Бурный восторг охватил товарища: он хохотал, обнимал Куйбышева, затем, забыв даже спросить
И вот Куйбышев опять остался без паспорта. В течение двух недель он скрывался у своих товарищей. В июле 1908 года он был вновь арестован и возвращен в каннскую ссылку.
По прибытии в Каинск неутомимый Куйбышев снова с увлечением принялся за революционную работу. С его приездом значительно оживилась партийная жизнь: начались собрания местных большевиков, проводились митинги, стали ходить по рукам рукописные рефераты на политические темы, производился сбор денег на приобретение революционной литературы.
Куйбышев попрежнему выделялся строгой последовательностью и непримиримостью взглядов, смелостью суждений. Как-то его спросили:
— Почему вас так преследуют жандармы? Почему вас так часто ссылают?
— Жандармы и полиция, — ответил Куйбышев, — преследуют меня потому, что видят во мне врага монархического и буржуазного строя, и они в этом не ошибаются.
Такой ответ каннскому обывателю в период жестокой реакции мог дать не всякий ссыльный.
В это время Куйбышев вел оживленную переписку с иногородними партийцами, нередко получая от них революционную литературу. При этом, чтобы отвлечь подозрение жандармов, письма и посылки направлялись на имя отца Куйбышева — Владимира Яковлевича, который тогда был переведен в Каинск на должность начальника воинской команды.
Однако, по доносу одного провокатора, об этом стало известно царской охранке. Начальник томского охранного отделения писал в департамент полиции: «Участие подполковника Куйбышева в деле получения преступной литературы его сыном Валерианом дознанием не устанавливается; тем не менее отправление посылки по его адресу с конспиративным указанием настоящего адресата «Валериану» под обшивкой посылки, что может быть обнаружено лишь по вскрытии ее и по установлении преступности содержимого посылки, если и не рассчитано на непосредственное участие подполковника Куйбышева в деле получения литературы, то, несомненно, основано на знании снисходительного отношения к преступной деятельности своего сына Валериана и сделано в целях более верного получения Валерианом означенной посылки. Предположение это подтверждается также взятым по обыску одним письмом, обращенным к Валериану и помещенным в конверте с адресом отца без всякого указания о передаче его сыну и, несомненно, долженствовавшим попасть в руки подполковника Куйбышева».
В результате всего этого отец Куйбышева вновь попал под подозрение и наблюдение полиции; сам же Валериан Владимирович был арестован и заключен в каннскую тюрьму, а затем вскоре его перевели в одиночку томской тюрьмы.
Здесь ему пришлось просидеть около пяти месяцев.
Однообразно и томительно текли дни. Раз в неделю разрешались свидания, и только это вносило оживление. После свиданий Валериан Владимирович обычно подходил к открытому окну своей камеры и, скрываясь на время, когда проходил часовой, успевал поделиться со своими соседями, а через них и с другими заключенными полученными с воли новостями.