V – значит Вендетта
Шрифт:
Воздуха катастрофически не хватало. Я не могла больше держаться и тихо заплакала, болезненно закусывая нижнюю губу.
Услышав рыдания, Стефано осторожно притянул меня к себе и крепко обнял.
– Чш-ш-ш, малышка, – ласкающе зашептал мужчина, утирая горячие слёзы. – Прекрати плакать.
От его успокаивающих слов стало тошно. Уткнувшись носом в широкую грудь я залилась слезами ещё сильнее.
Разве хладнокровные убийцы умеют плакать? Это вообще законно?
Люди,
– Прошу, уходи… – молила я, но он не сдвинулся ни на сантиметр.
– Вивьен, прекрати, – как можно мягче потребовал Стефано.
– Уходи-уходи-уходи! – забила кулаками я и тут же оказалась зажата в железных тисках.
Мужчина деликатно перехватил запястья и, зажав их за спиной, обхватил длинными пальцами подбородок, вынуждая поднять на него мокрый взгляд.
Встретившись с серыми глазами, я замерла, утопая в непривычной хладнокровности. Они казались такими холодными, отстранёнными, отрешёнными, но я вовсе не ощущала этого…
– Что произошло? – бесцветно задал вопрос он, что подействовали просто волшебно, магически.
– Мужчина, он приставал ко мне…
– Кто этот «он»? – монотонно оборвал меня брюнет.
Я вновь умолкла, понимая, что не могу признаться. Не могу поведать ему правду и рассказать всё от начала и до конца. Не могу рассказать, как есть.
Многозначительное молчание было расценено, как нежелание продолжать диалог. Стефано понял без слов. Он слишком проницательный, чтобы не понять причины женских слёз, в особенности моих, девушки, что носит в сумочке складной нож и стреляет точно в цель.
Мужчина заботливо накинул мне на плечи свою куртку, сам же остался в белоснежной рубашке. В любой другой ситуации я бы однозначно отказалась, но не в этот раз. На улице действительно довольно прохладно, да и выпрыгивая из окна, я особо не задумывалась, какую же куртку надеть для внеплановой встречи.
Кутаясь и буквально утопая в этом огромнейшем «пуховике», я только сейчас подметила немного не повседневный стиль одежды своего приятеля. Стефано, как обычно одет с иголочки, но теперь на нём нет привычной свободной футболки и небрежных рваных джинсов. На смену простоватому образу пришёл более деловой, но современный: тёмные джинсы глубокого угольного оттенка, белёсая рубашка, выглаженная ото всех складочек, и кожаные туфли смотрелись просто шикарно на своём носителе.
Что будет, когда этот мерзавец наденет полный «боевой комплект»? Наверняка все девушки ахнут от восторга. Видимо, я оторвала друга от важных дел, иначе как объяснить его парадный вид?
Мне даже захотелось выразить собственное восхищение и сделать комплимент, но голос словно иссяк. Я не могла
Должно быть, думает, что я хочу «выпустить пар» и пустить несколько десятков пуль. Если это так, то он прав. Я действительно хочу нажать на курок и получить пулю прямиком в сердце, ведь именно из-за него дала слабину. Бедная голова здесь совершенно не при чём, она до последнего старалась образумить.
Я зажмурилась, не желая видеть абсолютно ничего и никого. Тьма, что так долго росла вместе со мной, просто обязана поглотить с головой и задавить абсолютно все эмоции помимо ненависти.
Я корила себя за то, что позволила себе такую роскошь, как слёзы, корила за то, что не смогла совладать с собой, за то, что всё ещё способна чувствовать, испытывать эмоции грусти и страха.
– Ничто души сломить убитого не сможет,
Ничто не вынудит её дрожать,
Кто сломлен, сломлен быть не может,
Ровно, как убитый, быть убитым вновь.1
Я слушала, как заворожённая, вникая в каждое слово, что так мелодично лилось из чужих уст.
Стефано украдкой смотрел на меня, грустно и понимающе улыбаясь.
Что он чувствует? Жалость? Неужели он действительно понимает меня и ему жаль? Нет, человек никогда не сможет войти в положение, пока сам не окажется в такой же ситуации, пока не испытает аналогичные чувства.
Слова излучали искренность, некую осознанность, словно Стефано знал, о чём говорит, понимал смысл сказанного. Мы оба понимали.
– Кто автор? – утирая высохшие слёзы, обратилась к нему я.
– Я, негодница, – заявил мужчина.
– Никогда бы не подумала, – я зарылась пальцами в ломкие прядки волос. – Ты не похож на ярого поклонника столь тонкого искусства.
– Не всегда человек предстаёт перед миром в истинном обличии, тебе ли это не знать? – загадочно повёл бровью он,
зазывающе кивая в сторону чёрного автомобиля и протягивая мне свою массивную ладонь.
Не знаю почему, но я ответила взаимностью и с особой доверчивостью, словно малое дитя, взяла его за руку, переплетая наши пальцы.
Плевать, что на этот раз выдумает этот психопат, в любом случае хуже не будет. Пока не одна, пока рядом Стефано, я могу не переживать по поводу Даймонда. Возвращаться обратно домой было бы верхом тупости. Наверняка этот бражник так и не добралась до серебристой «Audi» и увалился прямо в гостиной, если не на пороге.