В злом

Чаласлав

Яна Шахмаран, погибшая студентка, вела себя так, будто она стала другим кем-то. Дэн уже видел подобное. Не притворство, а именно глубокую убеждённость, настоящее перевоплощение до последнего вздоха. Так сыграть, наверное, невозможно. Невозможно войти в роль настолько, чтобы лишить себя жизни. «Иц нот профешинал». В фильме «Шоу Трумана» эту фразу кричала «жена» Трумана, когда обстоятельства поставили её перед выбором: играть роль до конца или позаботится о своей безопасности. Для обычного актёра ответ прост – это непрофессионально.

Сами рискуйте, если это вам так надо. Но грань обычности всё же есть. И Дэна всегда интересовал вопрос: эта обычность рождается на сцене, за кулисами или в зале? Что если за кулисами важно, чтобы свою роль играли также и зрители? Чтобы не выходили из образа и не лезли за портьеры? Для этого и существует шоу, а люди, заворожённые представлением марионеток, и не думают о цели, преследуемой кукловодом. Что если нормальность определена либретто? Расписана каким-то сценаристом, а не продиктована здравым смыслом?

Дэн дошёл, лавируя между студентами, заполнившими коридоры на перемене, до столовой, в сомнамбулическом порыве сел возле входа и стал осмысливать кадры увиденного, глядя сквозь толпу входящих и выходящих студентов. До его собственного сознания дошло, зачем он здесь примостился, только когда на глаза попалась она.

Она впорхнула и, чирикая с кем-то, заняла очередь к раздаче. Дэн встал и быстро подошёл к ней наперерез через весь зал.

– Здравствуйте, – сказал он, соображая, а что ему, собственно, надо.

– Здрасьте, – смущённо затихшие поздоровались несколько студентов.

Дэн за несколько лет работы в учебном учреждении научился нескольким мимическим приёмам, подсмотрев их у педагогов.

Он молча стоял и выжидательно смотрел на неё в упор, всем видом показывая, будто ждёт, чтобы она тут же изменилась в лучшую сторону.

– О, здрасьте, Денис Фаридович, – сказала она позже всех с затаённым смешком.

– Здравствуйте, здравствуйте, – покивал Дэн и спросил грозным тоном: – и что, мы это так и оставим?

– Конечно, нет, что вы, ни в коем случае, – веселилась она в ответ.

Не дрогнув мускулом, Дэн (ему, и правда, было не до смеха) продолжил:

– Тогда, может быть, вы вернётесь и всё исправите? Вы, надеюсь, знаете, где находится каптёрка с инвентарем?

Она с готовностью закивала:

– О, да. А, может, я сначала поем?

– Потом поедите. Я жду вас.

Она состроила гримасу обречённости:

– Ладно. Ладно. Пока, девчонки.

Она пошла к выходу. Дэн изменил выражение лица на озадаченное и спросил у студенток, с которыми она попрощалась:

– Девушка, с которой я разговаривал… Вы с ней вместе учитесь?

– С Риткой? – спросила одна. – Нееет. Чё она натворила?

– Сама вам расскажет, если захочет, – отрезал Дэн, уходя.

Рита ждала его в коридоре.

– Чё вы вечно так долго?

Дэн понизил голос, приближаясь к ней вплотную:

– Откуда знаешь про запись?

Рита хмыкнула:

– Что, заинтриговала?

–

Кто ещё знает?

– Да, никто, расслабься. Не шипи мне в ухо. Не хочу тут торчать у всех на виду. Пошли в эту твою кабинку.

– Каптёрку.

– Да госсспади, пошли уже.

Она затопала вперёд.

– Мог бы чё-нить менее позорное придумать. Инструмент, говорит. Инструмент! Хоть бы преподом притворился.

– Все знают, что я завхоз.

– Ахах, да кому ты… Кхгм. Я три часа узнавала, кто у нас завхоз, а потом шарилась по всем корпусам искала этого Фаридыча.

Возле двери она остановилась. Дэн растерялся.

– Хочешь зайти? – спросил он недоверчиво.

– Да, – ответила она раздражённо, – открывай.

– Слушай, если это пранк…

– Да какой пранк, блин, давай быстрей уже!

– У меня ничего нет, и я никому ничего не делал, если это месть или…

– Ты достал. Я знаю, что произошло. Где Яна суициднулась. Увидела камеру спрятанную. Кто ещё её мог повесить? Только наш дорогой Денис Фаридович. Давай, открывай – поговорить надо.

Дэн выдохнул:

– Ну, смотри.

Он отпёр замок и пропустил её внутрь. Рита, в первую очередь, увидела компьютер и сказала:

– Покажи мне запись.

– Ха-ха, – воскликнул Дэн, – ну, а ещё что?

– Кофе. Пожрать ты мне так и не дал.

– Кофе ей. – Он взболтыхнул чайник, проверить достаточно ли в нём воды, и щёлкнул включатель. – Почему сказала не показывать никому?

Рита отодвинула скрипучий офисный стул от стола, критически осмотрела обивку и плюхнулась.

– Потому что могло не остаться копий. Конечно, я понимаю, ты должен запись ментам отдать. Только и мне сперва покажи.

– Зачем?

Дэн открыл тумбочку, где хранил провиант, нашёл какую-то шоколадную плитку, распаковал фольгу и положил на стол. Рита оглядела её с безопасного расстояния:

– Это с двадцать третьего февраля ещё что ли?

– Нормальная шоколадка, не хочешь, не ешь. Почему я должен тебе показывать запись?

– Мы с Яной дружили. Она же не одна была там?

Дэн помедлил и выдавил осторожно:

– Не одна.

Рита выпрямилась на стуле, придавая себе менее расхлябанный вид, чтобы слова не прозвучали саркастично:

– Я могу помочь, – вкрадчиво заверила она.

Дэн кивнул:

– Молодец. Ментам и помоги.

Рита покачала головой:

– Нет уж, я проведу собственное расследование.

– Девочка, клуб любителей детективов – вторая дверь направо.

Засвистел чайник. Дэн ополоснул кружку кипятком и полез ложкой в банку растворимого кофе. Рита настаивала:

– Покажи мне. И всё. Я должна знать. Чего ты боишься?

Она, покрутив шеей, рассмотрела компьютерный стол, нашла системник, наклонилась боком и нащупала кнопку включения питания.

– Быстро покажи, и разбежимся. Я не требую копий, не буду втихаря снимать. Просто посмотрю.