Шрифт:
Пролог
02:48, тридцать первое августа
Насколько сильно могут пугать звуки?
Еву они не просто пугают. Гонят прочь, заставляя бежать всё быстрее.
Лесной массив наконец-то остаётся позади, но открытая местность вызывает отчаяние. Оно граничит с помешательством и пугает, вгоняя в панику. Ева не боится леса, не боится лужайки, не боится ограждения, которое маячит впереди, не боится темноты. Она боится того, кто, как
Ева поскальзывается, поднимается и снова бежит. Лёгкие жжёт, мокрая юбка липнет к ногам, балетки увязают в грязи, дождь хлещет по лицу, но Ева бежит всё быстрее. Нельзя останавливаться. Нельзя сбавлять темп. Тусклые отсветы фар проезжающих вдалеке автомобилей придают сил. Ева набирает полную грудь воздуха и решается на последний рывок.
Она пересекает открытое пространство, взбирается на перила и смотрит на автостраду, пролегающую у подножия склона. Ей всего лишь нужно прыгнуть. Туда – за ограждение. Скатиться вниз. Это единственный шанс.
И она прыгает.
От удара о мокрую землю выбивает дыхание, ломит кости. Ева воет, катится по мокрой траве и молит Бога только о том, чтобы не попасть под колёса. Успеть вовремя остановиться. Вскочить на ноги. Позвать на помощь. Кто-то обязательно затормозит. Обязательно. Мир ведь не без добрых людей.
Огни становятся ближе. Вот она – дорога. Уже совсем рядом.
С отчаянным воплем Ева вцепляется пальцами в землю. В локтевых и плечевых суставах вспыхивает боль, но Ева не обращает на неё внимания.
Она лежит на траве. Она жива. У неё получилось.
Пошатываясь, Ева поднимается на ноги и выбрасывает руку вперёд.
– Стойте! – кричит она, срывающимся голосом. – Пожалуйста! Стойте!
Но машины проносятся мимо, обдавая Еву мутной водой. Одна за другой, одна за другой. Словно и нет здесь Евы. Будто она пустое место. Грязная, оборванная, загнанная в угол девушка. На которую всем плевать.
– Кто-нибудь… – шепчет Ева. – Ну будьте же вы людьми…
Слёзы смешиваются с дождём. Ева падает на колени, обхватывает себя руками и раскачивается назад и вперёд. Бежать больше некуда. Всё было напрасно. Сейчас он придёт за ней. Уже скоро…
– Пьяная, что ли? – доносится сзади.
– Да хрен их разберёт, – отвечает другой голос. – Эй, девушка! – переходит он на крик. – Вы в порядке?
Ева лишь тихо скулит. Говорить больше нет сил. Бороться – тоже. Ей бы встать и обернуться, убедиться, что её жизни ничего не угрожает, но Ева теперь и вовсе не шевелится. Замерла, ожидая своей участи. Видимо, так и сдаются, ломаются. Наверное, вот она – её личная точка невозврата.
Чьи-то сильные руки поднимают Еву и разворачивают. Она вскидывает голову, но не видит мужчину. Всё смешивается в одно яркое пятно, расползаясь какофонией звуков и образов, и Ева что есть силы вцепляется в плечи мужчины, чтобы не рухнуть на землю.
– Девушка, вы слышите меня?
– Помогите… – выдыхает Ева и теряет
Глава 1
Дмитрию Ковалёву уже доводилось иметь дело с запуганными девушками. Но эта особа отличалась. С того самого момента, как они с Костей нашли её на обочине дороги, девушка не проронила ни слова. Вот и сейчас она сидит, смотрит в одну точку и ни на что не реагирует.
Дима упирается локтями в стол и трёт глаза. Ему бы поспать, но вместо этого он застрял здесь с ней. И ведь сам вызвался. Потому что по-другому не мог. Отправил Костю домой, а сам до сих пор тут, хотя ночь выдалась жаркой.
– Кофе не хотите? – спрашивает он слегка охрипшим голосом. Не дождавшись ответа, встаёт. – Нет, значит. Ну я принесу на всякий случай. Скоро вернусь.
Дмитрий быстро покидает допросную комнату, проходит по коридору, сворачивает направо, минует общий зал и оказывается в небольшой комнатке, оборудованной под кухню. Весь отдел гудит, все при работе, но Диму это больше не касается. Своё дело он сделал, банду в итоге повязали. Дальше пусть другие впрягаются.
И ведь угораздило его по дороге домой наткнуться на беглянку. В том, что она бежала от кого-то или чего-то, Дмитрий не сомневается. Но как она там оказалась? Как он вообще её заметил? Хорошо, что заметил, конечно. Иначе могло произойти всё, что угодно.
На кухню заходит Алексей, подливает себе кипятка и обращается к Диме, прерывая поток его мыслей:
– Молчит?
– Как рыба, – Дмитрий берёт пластиковые стаканчики, ставит их на стол. – Кто такая, откуда – шут её знает. Ни сумки, ни документов, ни телефона. Чего делала там одна, вся грязная, тоже не понятно. Да и одета не по погоде. Её осмотрели, телесных повреждений нет. Если в течение часа не заговорит, отправлю на полное обследование, вдруг над ней надругались. Потом подключу Люду.
– Хочешь, я с ней поговорю? Или вызывай Люду прямо сейчас. Это ведь не твоя работа. К тому же ты ж с ног валишься. Вы ночью большое дело сделали, ублюдков накрыли. Всё управление на ушах стоит. Езжай домой, отдыхай. Готовься к отпуску. Билеты купил уже?
– Какие билеты?
– На море. Люди на море в отпуске ездят. Давай дуй домой. И чего ты сюда её привёз? Надо было сразу в районный отдел везти.
– Поеду. Позже, – говорит Дима, игнорируя вопрос. – Сам с ней закончу. Она как в меня вцепилась, так и… – Дима запинается и машет рукой.
– Ответственность почувствовал. Ладно, давай сам тогда, – Алексей хлопает Диму по плечу. – Нам и так сегодня весь день ваш ночной улов допрашивать. Ты всё же не засиживайся с ней. Всё, я ушёл.
– Окей.
Какое-то время Дима просто стоит, потом делает два кофе и направляется обратно. Войдя в допросную комнату, он видит, что Ева так и сидит – руки под столом, плечи ссутулены, взгляд устремлён в стол. Когда Дмитрий садится напротив и протягивает Еве пластиковый стаканчик, она наконец отмирает. Обхватывает стакан двумя руками и тихо спрашивает: