В усадьбе
Шрифт:
Баринъ наклонился подъ письменный столъ, но тамъ собаки уже не было.
— Ага! Убжалъ… Ну, да ладно. Посл обда я тебя арапникомъ вдоль и поперекъ исполосую. Нельзя, душечка, такъ охотничью собаку кормить, какъ вы кормите. За обдомъ каждый суетъ ей свои объдки, дти кормятъ пирожнымъ, сахаромъ, поваръ тоже вываливаетъ ей цлую груду остатковъ — вотъ на нее и напала чесотка, вотъ она и чешется. Охотничья собака должна быть впроголодь, она должна только овсянку сть и ничего больше.
— Ей и даютъ овсянку, но она не стъ овсянки. Нальютъ въ чашку, такъ все и остается не съденнымъ. Придутъ куры на дворъ и
— Не кормить ничмъ другимъ, такъ она и овсянку будетъ сть. Съ сегодняшняго дня я строжайше запрещаю давать ей что-нибудь за столомъ. Ахъ, ежели бы ты знала, какіе зайцы попадались! Въ виду, въ виду шмыгаютъ, и изъ-за этого чортова чесоточнаго пса хоть бы что! Ну, что же, готовъ у насъ обдъ? Моціонъ я все-таки сдлалъ огромный и сть, какъ крокодилъ, хочу.
— Готовъ, готовъ. Пойдемъ садиться за столъ. Столъ уже накрытъ.
Пошли въ столовую. На стол стоялъ графинъ съ водкой. Баринъ выпилъ рюмку, закусилъ хлбомъ и слъ къ столу.
— Ахъ, какъ меня эта мерзкая собака раздразнила, такъ ты себ не можешь и представить! хлопнулъ онъ ладонью по столу, — Что у насъ сегодня къ обду? спросилъ онъ жену.
— Все твои любимыя блюда. Борщъ, фаршированная брюква, цыплята.
— Что же борщъ не подаютъ? Гд же дти? Гд гувернантка? Никого за столомъ нтъ.
Показалась гувернантка съ маленькой двочкой. Лакей Иванъ вносилъ миску борщу, шелъ и какъ-то таинственно улыбался.
— Гд же Вася? Я Васю не вижу, сказалъ баринъ.
— А они на двор, около кухни на крота смотрятъ, отвчалъ лакей.
— На какого крота?
— Фингалъ поймалъ сейчасъ въ огород крота и принесъ его на дворъ. Кротъ живой и ползаетъ. Но Фингалъ его не душитъ, такъ какъ поваръ отнялъ у него крота и хочетъ кошк отдать.
— Вообразите! всплеснулъ руками баринъ. — Ну, разв это не идіотская собака! На охот она своимъ дломъ не занимается, а тутъ дома пришла охота кротовъ ловить!
— Да-съ… Принесла на дворъ крота, положила, душить не душитъ и стойку надъ нимъ длаетъ. Какъ онъ поползетъ — она его лапой и стойку…
— Здсь стойку, а на охот вмсто стойки только чешется.
— Кротъ матерый. Поваръ кошк хочетъ его отдать… Молодой баринъ заинтересовались и смотрятъ.
— Поди и позови сейчасъ сюда Васю. Нечего на крота смотрть. Что за интересъ такой — кротъ! Какая невидаль!
Лакей удалился.
— И поваръ тоже дуракъ, продолжалъ баринъ. — Надо обдъ отпускать, а онъ пустяками занимается. Наврное черезъ это и борщъ пересоленъ. Но гд же пирожки съ мясомъ? Безъ пирожковъ я борща сть не стану… Иванъ! Что же ты пирожки не подалъ? Это чортъ знаетъ, что такое! Занимаются пустяками, какимъ-то кротомъ, а служить забываютъ. Пирожки должны быть раньше борща на стол. Иванъ!
— Сейчасъ придетъ. Вдь ты же его за Васей послалъ, остановила мужа жена.
— За Васей!.. За Васей я давно послалъ. Ну, скажи Вас и иди назадъ. А вдь это что? Самого его, большого дурака, кротъ интересуетъ. Стоитъ и смотритъ… Словно маленькій… Надо было видть, съ какой онъ торжественной улыбкой объ этомъ крот разсказывалъ!
Прошло минуты три, а ни Васи, ни Ивана не было.
— Вдь это же, наконецъ, изъ рукъ вонъ! говорилъ баринъ. — Послалъ одного дурака за другимъ, и оба пропали. А тутъ пирожковъ нтъ. Борщъ стынетъ. Не съ чмъ его сть… Лидочка! Сходи, другъ
Двочка вышла изъ-за стола и удалилась.
— Остынетъ борщъ, остынетъ, горячился баринъ. — Нтъ, какова подлая собака! Надъ кротомъ стойку длаетъ, а на болот изъ-подъ ея носа дичь вылетаетъ — и она хоть бы что… Вотъ и Лидочка пропала. Удивительное непослушаніе! Посылаешь за другими, а они сами пропадаютъ. Ни Васи, ни Ивана, ни пироговъ, ни Лидочки… А все вы, Анна Николаевна, обратился онъ къ гувернантк. — Вы ужасно дтей распустили. Надо быть построже… Такъ нельзя… Надо наказывать за непослушаніе. Я посылаю за Васей — онъ не идетъ, посылаю Лидочку вторично за нимъ — и онъ не идетъ, и Лидочка пропадаетъ. Чья это вина?
Гувернантка вспыхнула и заморгала глазами.
— А этотъ мерзавецъ Иванъ! Весь домъ у насъ распущенъ. Поваръ травлей кротовъ во время обда занимается… Да прикрой ты, душечка, крышкой миску-то… Никого нтъ… Вс пропали. Во время обда вдругъ травлю затяли!
— Да вдь дти… Кротъ… Вотъ они и смотрятъ… оправдывала жена.
— А большой болванъ лакей? Да и что тутъ смотрть на крота! Самая обыкновенная вещь… Я думаю, они его тысячу разъ видали.
— Нтъ, дти ни разу не видали крота, отвчала гувернантка. — Они нсколько разъ интересовались, какой такой кротъ роетъ клумбы и гряды, но не видали его.
— И нечего тутъ видть-съ… Особливо при травл… Травля не дтское дло. Она развиваетъ кровожадные инстинкты въ дтяхъ, пріучаетъ ихъ къ безсердечію.
— Я сейчасъ схожу за Васенькой и Лидочкой.
Гувернантка встала изъ-за стола.
— Пожалуйста, только и вы не пропадите съ ними вмст. Да прежде всего гоните этого болвана Ивана. И чтобъ онъ, какъ можно скоре, несъ пирожки.
Прошло еще минутъ пять, а ни гувернантка, ни дти, ни лакей не показывались.
— Однако, вдь это хоть кого взбситъ! закричалъ баринъ, съ сердцемъ отодвигаясь отъ стола и сбрасывая съ груди салфетку. — Четверо теперь пропало. Дался имъ этотъ кротъ! Ну, дти глупы, своевольны, а гувернантка-то, взрослая дурища! Ты, душечка, совсмъ домъ распустила. Это ни на что не похоже. Въ какомъ это порядочномъ дом можетъ быть, чтобы боле четверти часа сидть за столомъ передъ поданной миской и изъ-за какого-то крота не дотрогиваться до нея, дожидая пирожковъ! Позвольте… Да этотъ каналья Иванъ даже и ложекъ на столъ къ приборамъ не положилъ! Нтъ, такъ нельзя…
— Сейчасъ, сейчасъ… Не горячись… Теб вредно. У тебя сердце не въ порядк… Сію минуту я ихъ всхъ сюда пригоню. Въ самомъ дл, ужъ это ни на что не похоже.
Жена вышла изъ-за стола и тоже исчезла. Черезъ нсколько минутъ, весь взбшенный, побжалъ за ней и баринъ
— Послушайте, господа! кричалъ онъ на крыльц чадамъ и домочадцамъ. — Вы, кажется, просто дразните меня и, кажется, нарочно уморить хотите. Вы знаете, что у меня сердце не въ порядк и что мн сердиться вредно.
На двор была цлая толпа. Стоялъ поваръ съ кочергой и шевелилъ полумертваго крота, заставляя его ползать. Лакей Иванъ пихалъ по направленію къ кроту кошку, но кошка, боясь многолюдія, пятилась и не брала крота. На сцену эту смотрли дти, гувернантка, барыня, садовникъ, баба-скотница. Гувернантка даже учила лакея: