В унисон
Шрифт:
– Ты знаешь легенду о семи душах, которые нужны для пришествия Инари? – спросила Тамака, внимательно разглядывая парня.
Хидео осторожно кивнул.
– Так вот, – продолжала она, – суть этой легенды обычно сводится к тому, что души, которых кицунэ должны найти, имеют свои архетипы – воин, правитель, виновный, монах, матерь, мятежник и полукровка. И каждый из этих архетипов, прежде чем отдать свою душу в услужение Инари, должен осознать себя. В этом ему поможет атрибут, который дает сама Инари – это такая крошечная вещица, которая может случайно оказаться в твоем поле зрения в нужный момент.
– Никогда не слышал
– Хорошо, я поясню. Сейчас я назову предметы: меч, корона, нож, крест, кукла, петля, чаша. Ничего на ум не приходит?
Хидео попытался воспроизвести в памяти каждый из этих предметов, но ни один из них так и не возник перед ним.
– Нет, ничего, – сказал он.
– Проклятье, – в сердцах воскликнула Тамака, откидываясь на спинку. – А я надеялась, что ты нашел и просто хорошенько спрятал!
– Спрятал что именно? Атрибут? Вы что, смеетесь?
– Некогда мне смеяться! – раздраженно крикнула Тамака и вдруг резко приблизилась к Хидео, обдав его тяжелым ароматом мускуса и орхидей. – Я знаю, что у тебя есть этот атрибут! Найди его, иначе очередная попытка хэнкан спасти этот чертов мир обернется провалом!
Она встала.
– Стой! – воскликнул Хидео, порываясь вскочить следом. – Ты поэтому мою комнату вверх дном перевернула? А зачем тогда открыла окно?
В этот момент Тамака сделала быстрый жест рукой, и весь свет, горящий в кафе, мгновенно погас. Хидео попытался разглядеть людей, сидящих поблизости, но их приглушенные во тьме силуэты заволокло голубоватым туманом. Туман отгородил их от Хидео, и у него появилось ощущение, что люди как будто переместились в другое место, где он не мог их найти. Вниманием Хидео теперь полностью завладела Тамака. Ее глаза светились красным цветом и при каждом движении оставляли в воздухе светящиеся рубиновые полосы, которые постепенно рассеивались мутной дымкой.
– Знаешь, кто я? – спросила она требовательно. – Ты потеряешь дар речи, если узнаешь. Не задавай лишних вопросов, Хидео! Когда придет время, истина откроет тебе свои двери. Ищи атрибут!
Она так громко хлопнула по столу, что у Хидео на мгновение заложило уши. Он зажмурился, терпя мучительный звон в голове, а когда открыл глаза – наваждение исчезло вместе с Тамакой. Не было больше ни мутной тьмы, ни голубого дыма, ни мускусного аромата – все испарилось, исчезло в широких складках ночи.
Хидео не мог унять крупную дрожь до самого прихода Мичи. Она влетела в кафе с всклокоченными белыми волосами, румяная, с такими дикими глазами, что казалось, будто она вот-вот на кого-нибудь кинется.
– Прости, я опоздала! – виновато воскликнула она, садясь напротив Хидео.
Она вновь оделась не по погоде: Хидео сразу увидел ее легкое голубое платье с белыми, вышитыми на нем незабудками. То, с какой ясностью и простотой Мичи предстала перед ним в образе, мучившем его несколько ночей подряд, добило Хидео окончательно – он едва подавил порыв встать и накричать на девушку за то, что она так явно смеется над ним. Сама ведь предложила эту встречу, прекрасно зная, что он мучается от кошмаров, и теперь приходит в платье, украшенном теми самыми незабудками?!
– Почему ты в этом платье? – угрюмо произнес он.
– Потому что я знаю, что это – часть твоих снов.
Хидео с шумом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Признание Мичи заставило окончательно поверить его
– Я причина твоих сновидений, – сказала Мичи твердым голосом. – Эти сны – твой ориентир. Я не могу точно предугадать, что приснится тебе следующей ночью, но я могу примерно сказать, что все твои сны так или иначе показывают мою смерть. Так?
– Откуда ты это знаешь?
Она ответила вопросом на вопрос:
– Почему я не должна знать о том, что снюсь кому-то мертвой?
– Ну… потому что… это странно? Я ведь никогда не говорил тебе о своих сновидениях.
– Говорил, – она поджала губы. – Просто ты забыл об этом.
Хидео бросил мимолетный взгляд на другие столики – компания, за которой он все это время исподтишка наблюдал, засобиралась домой.
– Прекрати мне голову морочить! – воскликнул Хидео, приближаясь к Мичи. – Зачем мне снятся незабудки? Кровь? Этот проклятый волчий череп? Зачем, а? Я всю голову сломал, но так и не понял! Я должен предотвратить твою смерть? Или я должен убить тебя? Что мне сделать? Почему ты такое значение придаешь этим снам? Зачем они меня мучают?
– Хидео, – тихо прервала Мичи, потянувшись к его ладони, – воспринимай мою смерть… не по-настоящему. Эти сны – шифр, который тебе нужно разгадать самому. Когда ты сделаешь это, ты будешь готов открыть истину.
– Да про какую вы все говорите истину? – вскричал Хидео, выдергивая руку из ее пальцев. – Я что, в виртуальном мире живу? Что я должен открыть?
– Успокойся, – ее тон стал жестче. – Сейчас я скажу тебе кое-что, а ты пообещаешь мне, что примешь эту новость спокойно и без истерик.
Тяжело вздохнув, Хидео угрюмо пробормотал:
– Обещаю.
Несколько мгновений Мичи колебалась. Хидео не торопил ее – заминка, которую она сделала, позволила ему немного прийти в себя и оправиться от пережитого стресса. Из головы все еще не выходил образ Тамаки, затянувшей его в потусторонний мир. Если окажется, что Мичи тоже может сотворить нечто подобное, Хидео просто сойдет с ума.
– «Ужасы Розы» подкинула тебе я, – проговорила, наконец, Мичи. – Ты должен был понять сюжет манги, чтобы впоследствии тебе было проще понять меня. Моя семья жила бедно, поэтому все, что мы могли позволить, – небольшую квартиру недалеко от центра, доставшуюся нам в наследство от моей покойной бабушки. Во время переезда в Сага мы… в общем, мы попали в автокатастрофу, родители погибли на месте, а мы с сестрой остались сиротами. У нас нашлись родственники, готовые приютить нас, но мы с сестрой в основном были сами по себе. Хару училась в нашей школе последний год, я поступила новенькой в ваш класс. После… случилась трагедия, о которой я пока не могу тебе рассказать. Я была убита, подавлена, уничтожена – и это дало толчок к тому, чтобы я решила покончить с собой. Это случилось на крыше школы.
Хидео хотел возразить ей. Он никогда не слышал о том, чтобы кто-то умирал на крыше школы, да и вообще за всю историю существования их учебного заведения там ни разу не случалось ничего подобного.
В ожидании его вопроса Мичи сделала знак рукой, прося подождать и дать ей договорить до конца.
– Я не разбилась насмерть, – она сказала это таким спокойным тоном, словно это ее не касалось, – но могла умереть после приземления. Было очень больно, и я почти ничего не соображала. Тогда мне явилась мебу.