В твоих объятиях
Шрифт:
– Простите за холодный прием.
– Вы кто такой? – требовательно поинтересовался подросток. – И что вы здесь делаете?
– Зовут меня Тринити Смит. Меня только что наняли.
– Бак никогда бы вас не нанял, – настаивал юноша.
– Меня нанял мистер Дэвидж. Против совета Бака.
– В это я верю, – произнес мексиканец. Он проковылял к койке и осторожно опустился на нее. Загорелое лицо и неги колесом выдавали в нем работника ранчо. Пронзительный взгляд черных глаз говорил о том, что его легко не проведешь. – Ему нужно нанять новых работников, чтобы
– Да через пару дней ты выздоровеешь и будешь как новенький, – проговорил юноша. Несмотря на грубоватый тон, было видно, что старика он любит. – Постарайся только не опираться на эту ногу.
– Как же ты справишься один? Ведь ездить с тобой будет некому.
– Может быть, Бак позволит мне поездить с ним, – сказал Тринити мексиканцу.
– Мне не нужен какой-то чужак за спиной, – проговорил юноша.
– Простите наши манеры, – вздохнул старик. – Мы боимся, что все незнакомцы охотятся за сеньоритой.
– Теперь, когда я работаю в «Горной долине», это стало и моей заботой.
Старик ответил ему осторожной улыбкой.
– Я – Перес Кальдерон. Моя сестра ведет хозяйство в доме сеньора Гранта. Только поэтому Бак меня держит. Этот молодой гринго – Майкл О Донован. – Он ласково взъерошил волосы юноши. – Мы зовем его Рыжий.
– Хотите, чтобы я осмотрел вашу ногу? – спросил Тринити.
– В этом нет нужды. Моя лошадь упала и придавила меня. Нога была бы сломана, если бы Рыжий не подоспел так быстро. И ничего подобного не случилось бы, если бы Бак нанимал побольше людей. Мы столько работаем, что от усталости становимся неосторожными. – Он помолчал и продолжил: – Бак сейчас никого не нанимает. А когда все же нанимает, то выбирает только стариков, безобразных мужчин, вроде меня, или молодых гринго – вроде Рыжего. – Он подмигнул в сторону хозяйского дома. – Бак собирается жениться на сеньорите Дэвидж.
–Он уже это мне сообщил.
– В этом нет ничего плохого, – буркнул Рыжий. – Только сумасшедший не захочет жениться на мисс Виктории.
Тринити окинул юношу оценивающим взглядом. Серьезный. Идеалист. Вспыльчивый, как подсказывает цвет его волос.
– Должен признать, что Виктория – женщина привлекательная и молодая, но я не думаю, что хотел бы жениться на ней.
– Мисс Виктория! – воскликнул Рыжий. – Ты бегом бросился бы жениться на ней, будь у тебя шанс.
– Не-а. Не думаю, что мог бы спокойно спать в постели с женщиной, убившей своего мужа.
Не успел Тринити закончить фразу, как Рыжий прыжком одолел разделявшее их расстояние и револьвер его оказался в дюйме от носа Тринити.
– Возьми свои слова назад, или я убью тебя на месте, – раздался молодой голос, в эту минуту больше походивший на свирепое рычание.
Ничего подобного Тринити не ожидал. Парень двигался как молния.
– Полегче, Рыжий, – предостерег его Перес. – Не нужно волноваться. Он чужак. И не может знать сеньориту так же хорошо, как мы.
– Он должен взять свои слова назад, – настаивал Рыжий, слишком разъяренный, чтобы внимать голосу разума. – Никто не посмеет называть мисс Викторию
– Но если она убила того человека...
– Она никого не убивала.
Слова прозвучали со всей страстью юноши, одержимого первой любовью.
– Эта чистая милая девушка не могла убить своего мужа, – произнес Перес. – Судья Блейзер заплатил присяжным, чтобы ее приговорили. Он даже не позволил мистеру Дэвиджу привлечь адвоката или провести расследование.
– Но суд состоялся.
– Это не было судом, – пояснил Перес. – Судья все решил заранее. Ему нужно было кого-нибудь повесить, и он решил, что это должна быть сеньорита Дэвидж. Он сказал, что ее обнаружили с револьвером в руке.
– Но если она держала револьвер...
– Она из него не стреляла, – настаивал Рыжий. – Кто-то другой убил Джеба Блейзера, а виноватой сделали мисс Викторию.
Тринити дал мексиканцу возможность подробно рассказать ему о попытках Гранта отложить суд, о людях, которых тот расспрашивал, о найденных им противоречивых свидетельствах произошедшего той ночью. Но, как и большинство доброжелателей, мексиканец игнорировал тот факт, что именно Викторию нашли с револьвером в руке и никого другого рядом не было. Для него Виктория была невиновна.
Тринити должен был признаться, что ему самому было трудно представить себе Викторию в роли убийцы, но по другой причине. Он не видел в ней слабую, беспомощную женщину. Обычно убийцами становятся либо люди слабые, которые видят в убийстве единственный выход из невыносимой ситуации, либо люди, жадные до власти или денег, готовые на все, или жестокие чудовища, убивающие из презрения к человеческой жизни.
Виктория, казалось, не подходила ни под одну из этих категорий, но Тринити напомнил себе, что, в сущности, ничего о ней не знает, кроме того, что она выращивает красивые цветы и печет отличные ореховые пироги. Поэтому никак нельзя узнать, какой она была пять лет назад. Женщина может очень сильно измениться между семнадцатью и двадцатью двумя годами.
– Я ничего этого не знал, – сказал Тринити. – Ее дядя объяснил, что ее собирались повесить, был даже готов эшафот. Я решил, что присяжные сочли ее виновной.
– Им заплатили, чтобы они солгали, – продолжал Рыжий. Дуло его револьвера упиралось в переносицу Тринити. – А теперь бери свои слова назад.
– Лучше возьми, – посоветовал старик.
– Я всего лишь повторил то, что слышал, – пожал плечами Тринити. – До сего дня я даже не знал мисс Викторию. Мне она не показалась убийцей.
– Лучше не повторяй то, что слышал, в присутствии остальных работников, – посоветовал Перес. – Они это плохо воспримут.
– Ты хочешь сказать, что все убеждены в ее невиновности?
– Как ты можешь, повидав ее, задавать такой дурацкий вопрос? – требовательно спросил Рыжий. – Разве может ангел кого-нибудь убить?
– Я не настолько знаю ситуацию, как ты.
– Тогда постарайся узнать побольше, прежде чем снова откроешь рот, – сказал Рыжий, отступая и засовывая в кобуру револьвер. – Мы никому не позволяем чернить мисс Викторию.