В то давно минувшее лето...
Шрифт:
Солнце било ей в глаза, ослепляя, и она закрыла их, пока шла. Груди ее приподнялись, когда она закинула руки, чтобы отбросить с лица намокшие волосы, пропустив сквозь пальцы.
Когда вода стала ей по щиколотку, она внезапно остановилась. Мурашки побежали по ее телу. Ее пронзило ощущение, будто что-то вокруг изменилось. Нет, это было не что-то. Кто-то.
Тень от фигуры, которая возвышалась перед ней, закрывала солнце.
Это был Алекс.
Уитни замерла с поднятыми руками. «Алекс, – вихрем пронеслось
Он сделал шаг вперед.
– Привет, Уитни. – Голос его был ласковый, но в нем чувствовалось почти осязаемое напряжение.
«Прикройся», – взывал ее рассудок. Но она была словно парализована, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться или что-нибудь сказать.
Легкая улыбка тронула его губы.
– Ты похожа на богиню Хайну, появляющуюся из моря.
Уитни молчала. Его взгляд коснулся ее лица, задержался на мгновенье на ее раскрывшихся губах, прежде чем скользнуть, как ласка любовника, к ее обнаженной груди.
Он будто прикоснулся к ней. Уитни почувствовала, как набухли ее груди, почувствовала, как напряглись соски. Глаза Алекса встретились с ее взглядом, и неожиданное жаркое пламя в их бледно-зеленых глубинах, казалось, сократило расстояние между ними и вызвало неистовый жар внизу живота.
Сердце ее бешено забилось. Если она сейчас подойдет к нему, он овладеет ею прямо на этом песчаном пляже, и только море и солнце будут им свидетелями. Ей нужно только сделать шаг к нему, только упасть в его объятия…
Этой сумасшедшей мысли оказалось достаточно, чтобы она пришла в себя. Ее руки медленно опустились. Взгляд оторвался от него и устремился к полотенцу, валявшемуся на песке, и она побрела в ту сторону, борясь с инстинктивным желанием прикрыть грудь руками.
Это Алекс был здесь чужим, а не она. Напряженный клубок гнева помог ей пройти мимо него, гордо вскинув голову, игнорируя его присутствие.
Подойдя к своему полотенцу, она подняла его и обернула вокруг себя. И только тогда, глубоко вздохнув, она повернулась к нему лицом.
– Что ты тут делаешь, Алекс? Он не ответил на ее вопрос.
– Ты рассказывала мне о Хайне в первый раз, когда привела меня сюда, помнишь?
Конечно же, она помнила. Она рассказывала ему легенду о полинезийской девушке, которую разлучили с любимым ревнивые боги.
«Ничто не сможет разлучить нас, Уитни», – сказал он тогда. Лжец! Лжец!
Она безразлично пожала плечами.
– Разве? Прости, Алекс, но я правда не могу вспомнить. Существует столько гавайских легенд…
– Ты говорила, что она рисковала жизнью, выходя из моря, чтобы найти своего возлюбленного. Ты говорила…
– Я верю, что ты можешь рассказать мне всю легенду
Он тихо засмеялся и, утопая босыми ногами в песке, подошел к ней.
– Прости. Только на середине спуска до меня дошло, что, возможно, ты удивишься, когда я появлюсь.
Брови Уитни приподнялись.
– Удивишься – слабо сказано. Но ты так и не ответил, что ты тут делаешь.
– Я искал тебя, – сказал он. – Твой отец не знал, куда ты подевалась, поэтому…
– Мой отец знает, что ты тут?
– Конечно. Разве он не сказал тебе, что я вернусь?
Уитни внимательно посмотрела на него.
– Нет, – ответила она как можно равнодушнее. – Не сказал.
Алекс наклонился и взял пригоршню песка.
– Я рассказал ему, что собираюсь сделать, – сказал он. Песок просочился меж пальцев и высыпался на землях – Он вроде бы остался доволен. Я думал, что он поставил тебя в известность.
– Он только сказал, что вы с ним почти пришли к соглашению.
– И это тебя обрадовало. Уитни взглянула на него.
– Конечно.
– Угу. Я так и думал. – Холодная усмешка растянула уголки его губ. – Черт побери, ты ведь не хочешь, чтобы все усилия прошлого вечера пошли насмарку?
Щеки ее залились краской.
– Боюсь, что я не понимаю, при чем тут я, Алекс. Если вы с моим отцом почти ударили по рукам…
– Именно это мы и сделали. Я дам «Тернер Энтерпрайзиз» деньги, которые ей необходимы, – но только в том случае, если буду полностью уверен, что это – стоящее вложение капитала.
– Я уверена, что твои вкладчики согласятся, – заметила она. – А теперь, если ты не возражаешь…
– Мои вкладчики не имеют к этому ни малейшего отношения, разрази меня гром.
– Тогда твои аудиторы. Все равно. Алекс покачал головой.
– Это только мое решение, Уитни. И ничье больше.
Почему он так на нее смотрит? Как будто оценивает ее, как будто ждет чего-то. Уитни почувствовала себя неуютно.
– На самом деле меня совершенно не интересуют детали, Алекс, хотя, я уверена, отцу они будут интересны. А сейчас я бы хотела одеться. Поэтому, если ты соизволишь уйти…
Глаза его сощурились.
– Я действительно думаю, что тебе следует поинтересоваться деталями, Уитни.
– Не могу представить зачем, особенно если учесть, что у нас с тобой нет абсолютно никаких общих проблем.
Медленная вымученная улыбка скривила его рот.
– Неужели?
Глаза Уитни вспыхнули гневом.
– Послушай, я не знаю, какие у тебя проблемы. Но я не собираюсь стоять тут и позволять тебе…
– Мне придется поделиться ими с тобой, бэби. Ты тут стоишь, как общипанная курица, почти голая и все еще пытаешься изображать из себя владелицу поместья – настоящую леди.