В тихом омуте

Семенова Наталья

– Хм. Значит девушка.

– Да. Словно в другой жизни.

– Что случилось? Не сошлись характерами?

– Предпочитаю беседы на равных условиях.

Озадаченно хмурит брови, не понимая о чём я.

– Когда оба собеседника в равной степени отвечают на вопросы друг друга, - объясняю.

Снова хмыкает и делает осторожный глоток из кружки, в глазах играют смешинки.

– Разошлись в прогнозах развития моей дальнейшей жизни, - говорит спустя минуту.

– А конкретно?
– не удовлетворяюсь пространным ответом.

–

Решил меня, как инвестицию вложить в дело, а я заупрямилась.

– Выбрал тебе жениха?
– усмехаюсь.
– А тот оказался совсем плох?

– Очень смешно, - поджимает губы.
– Побывал бы дочерью делового человека, не терпящего отказов, пел бы по-другому.

– Наверное, - легко соглашаюсь я.
– Так про жениха я прав?

– Да.

– И вчера ты тоже от отца убегала?

– Да. Издалека увидела его машину, а сегодня не доглядела, - вздохнула и откинулась на спинку кресла.
– Твоя очередь.

Говорить на эту тему не хотелось, но я сам озвучил условия беседы.

– Любовь к другому.

– Что?
– вскидывает брови.
– Она не в своём уме, раз предпочла другого, - понимает, что говорит и густо краснеет, пытаясь отшутиться: - Ты же так в себе уверен!

Не акцентирую внимание на её признании и пожимаю плечами, печально кривя губы, тем самым маскируя рвущуюся в свет самодовольную улыбку.

Начинает звонко смеяться в пересмешку со стонами боли. Присоединяюсь, утопая в карем блеске глаз.

Мы просидели до самого закрытия, влив в себя, наверное, тонну чая. Рассказала мне, что брат отца на её стороне и совершенно не поддерживает средневековый способ ведения бизнеса своего родственника. Помог ей сбежать из отчего дома и, зная, что есть свободная вакансия, надавил на нашего Бориса в принятии решения кем заткнуть рабочие ряды. Так же я узнал, что она танцует и даже преподаёт в одной из студий нашего города. Но временно не удел, ввиду сложившихся обстоятельств. Скучает по своей прежней жизни, но возвращаться не намерена, пока отец не поймёт, что она никакая не инвестиция.

Я в свою очередь рассказал, что живу мастерской и своим мотоциклом. Ну и иногда заглядываю в спортзал. После того, как в моей жизни исчезла Яна, даже с друзьями вижусь редко.

В общем посидели мы классно, и я перестал её просто хотеть. Теперь я хотел заполучить её в роли друга. Нет, в сексуальном плане меня влекло к ней по-прежнему, но портить одиночным сексом зарождающиеся приятельские отношения желания не было.

Выходим на улицу, вдыхая морозный воздух и улыбаемся друг другу.

– Куда теперь?
– спрашиваю, чтобы её подвезти.

Лицо мгновенно приобретает привычную надменность.

– К тебе, - почти выплёвывает.

– Что?
– фраза и интонация дезориентируют.

– Как что?
– блестят злостью глаза, с проскальзывающей обидой.
– Ты меня спас. По сценарию мне положено тут же отдаться герою! Удивлена, что ты так долго продержался, строя из себя нормального парня и не потребовал плату мгновенно.

Офигеваю, уже сбился

со счёту, в который раз. Мне казалось, что удалось исправить своё первое дурацкое поведение. Но очевидно, что мир так и продолжает крутиться вокруг её прелестей.

– Хотел тебя просто подвести, - вскипаю от злости.
– Но раз ты самостоятельно судишь о том, что у других в голове, то вполне способна дойти сама.

Под её стушевавшийся взгляд быстро преодолеваю расстояние до мотоцикла и, не оборачиваясь, уезжаю.

* * *

На следующий день ловлю её виноватые взгляды, но успешно игнорирую любое обращение ко мне. Голова болит от дикого похмелья, вчера напился так, что даже забыл о планах снять очередную “недотрогу”. Ещё и этот баран-Леха разозлил своим тупым вопросом: “Опередил меня всё-таки? Пронырливый хитрец”. Еле сдержался, чтобы ему не врезать.

Поэтому с великим наслаждением смываю с себя прошедший день, мысленно восседая дома на кухне с янтарным лекарством от головной боли.

Вышел из душа, с уже приобретённой привычкой в виде полотенца на бедрах. Хотя мог и забить, наверняка все уже разошлись восвояси.

– Стас?
– тихий отклик, полный горечи.

Оборачиваюсь. Выглядывает из прохода, обхватив тонкими пальцами косяк и робко улыбается.

– Рабочий день давно кончился, - говорю устало, отворачиваясь.
– Иди домой.

Легкая поступь шагов и шелест невозможной серебряной юбки. Останавливается рядом и тихо шепчет:

– Прости, не стоило мне судить раньше времени. Мне ужасно стыдно.

Сморю на её опущенные веки, дрожащие длинные черные ресницы, на виновато поджатые губы. Одну. Две секунды. И неожиданно для себя наклоняюсь и целую, обхватывая её затылок одной рукой. Порывисто выдыхает мне в губы, приоткрывая свои, и я жадно проникаю ей в рот своим языком. Касается мой талии прохладными пальцами, сжимает их, впиваясь ногтями в кожу. Чувствую, как потяжелело в паху и, схватив другой рукой плечо, со звоном впечатываю её в дверцы металлических ящиков. Шумно втягивает в себя воздух, выгибая спину на встречу мне и в нетерпении тянет мои бедра к себе. Отрываюсь от губ и большим пальцем наклоняю её голову вбок, чтобы втянуть в себя нежную кожу в ямке за ухом, а второй рукой сжимаю её талию. Она стонет, обжигая горячим дыханием, а я всё больше теряю контроль.

Хочу тебя, Наташ. Здесь и сейчас.

Целую её шею, захватываю губами мочку уха, втягиваю в себя и на выдохе чуть прикусываю. Её тяжёлое дыхание распаляет меня всё сильней, и я быстро выправляю кофточку из-под юбки и касаюсь желанной горячей кожи. Нетерпеливо рычу и, на мгновение снова завладев её ртом, отстраняюсь и сдираю докучливую преграду ей через голову.

Секунду любуюсь потемневшим и помутневшим взглядом и снова впиваюсь в мягкие губы, прижимаясь всем телом к ней.

Тело прошибает ток, сосредотачиваясь налившейся тяжестью внизу живота, когда её пальцы зарываются в волосы на моем затылке. Царапают кожу, тянут пряди.