В тени

Мацумото Сэйте

— Вечером двадцать четвёртого марта? — Газетчик на секунду задумался. — Не в тот ли вечер исчез господин Ямакава? — энергично спросил он.

— Именно так. Его следы прослеживаются вплоть до девяти часов вечера двадцать четвёртого, когда он был в ночном клубе «Сильва». С тех пор о нём ничего не известно.

— А было ли в этом письме сказано, с кем ехал господин Ямакава?

— Да, это было написано, — ответил Кусакабэ. — Помимо Ямакава там были двое мужчин и женщина.

— Женщина? — Кинами взглянул

на Кусакабэ. — Интересно, что с ними была женщина. Чем это объясняется?

— Если бы написали и об этом, то у нас не было бы хлопот. Но на этом письмо заканчивается.

— А какой марки машина?

— Это тоже не написано.

— А номер?

— Это тоже неизвестно. Если бы мы это знали, дружок, я бы, наверно, не торчал тут с тобой.

— Что ещё было в этом доносе?

— Да, затем автор его высказывает свои предположения.

— Вот как! Что же он пишет?

— Он пишет, что, возможно, господин Ямакава содержится под арестом где-то поблизости от Кунитати.

Кинами хладнокровно закурил.

— Полиция, несомненно, искала этого анонимщика?

— Искала, но не нашла. На почтовом штемпеле значится отделение в Ёцуя. А по почерку можно предположить, что это женщина. Вот и всё, что мы знаем.

— Ты говоришь, почерк женский? — Глаза у Кинами заблестели. — Это интересно. Кусакабэ-сан, это весьма интересно.

В деле появилась женщина, и это страшно заинтересовало Кинами.

— Это должно было случиться, — сказал он. — За кулисами преступления — женщина, не так ли? Это железный закон испокон веков.

— То, что тебя так заинтересовало, меня ставит в тупик. — Кусакабэ помрачнел. — Нам только этого не хватало. Вам лишь бы услужить читателю. А нас в случае чего могут и уволить.

Кусакабэ позеленел от злости. Кинами заметил это.

— Прости, пожалуйста, — охотно извинился он. — Но, Кусакабэ-сан, — продолжал он, — в этой анонимке немножко странная логика.

— О чём ты? — поднял на него глаза начальник.

— Я о том, что по этой анонимке выходит, что её автор видел своими глазами, как машина с Ямакава мчалась по шоссе Оомэ в направлении Кунитати?

— Да, правильно.

— А если так, то откуда он знает, что Ямакава находится под арестом в Кунитати?

— …

— Если ехать по шоссе Оомэ, то можно добраться до Кунитати, Татикава, Асакава и Оомэ. Я не знаю, где видел анонимщик господина Ямакава, но как это он смог по виду мчащегося автомобиля сразу определить, что Ямакава будут держать под арестом в Кунитати?

— Само собой, ты прав, что и говорить, ты стреляный воробей. Сразу обратил на это внимание.

— Ты мне льстишь, — смутился Кинами. — Это ведь здравый смысл подсказывает.

— Нет, это довольно трудно заметить, — ещё раз похвалил его Кусакабэ. — Мы это тоже поняли. В результате расследования мы пришли к выводу, что автор анонимки был

не просто посторонним очевидцем. Мы решили, что обладательница этого почерка достаточно хорошо осведомлена о происшествии.

— Кусакабэ-сан, — обратился к нему Кинами, — удалось ли вам обнаружить что-нибудь примечательное, когда вы приехали в Кунитати?

— Нет, мне не удалось ни за что ухватиться.

Кинами внимательно посмотрел на начальника. И понял, что тот не обманывает его.

— Хоть я и съездил в Кунитати, — продолжал Кусакабэ, — но безрезультатно. Они там бегают высунув язык в связи с другим делом. Я им в общих чертах всё рассказал и спросил, где в округе преступники могли бы держать Ямакава под арестом. Но они сказали мне, что совершенно не имеют представления. Я не знаю, хорошо ли ты знаком с той местностью. Домов там не так много, повсюду леса да рисовые поля. Если они держат Ямакава там, то это не так-то просто будет обнаружить.

Кинами смутно представлял себе окрестности Кунитати. По мере того, как население Токио росло, там, говорят, строили новые многоэтажки и особняки. Но равнина, известная как Мусасино, всё ещё оставалась весьма обширной.

Такого человека, как Ямакава Рёхэй, вряд ли стали бы держать в какой-нибудь лачуге. Несколько дней он мог там пробыть. Но со дня его исчезновения прошло немало времени.

— Какие методы расследования вы использовали? — спросил Кинами.

— Мы могли воспользоваться методом опроса населения, но теперь уже поздно, — ответил начальник с некоторым сожалением. — Обнаружить этот дом можно было бы главным образом с помощью населения.

— Но были ли какие-то обнадёживающие сообщения?

Начальник отрицательно замотал головой:

— Пока что нет. Если говорить о крупных строениях, то там много учебных заведений. Кроме университетского факультета, да здания школы, эвакуированной ещё в годы войны, да санаториев и храмов, ничего такого нет.

На следующий день стояла удивительно ясная погода. На редакционной машине Кинами отправился в Кунитати. Ехали они медленно, и Кинами, разглядывая карту окрестностей Кунитати, давал указания водителю. Только поблизости от станции эта местность походила на город.

Перед полицейским отделением Кунитати Кинами остановил машину. У него не было намерения выходить. Просто он решил сам осмотреть это место. Хорошо было видно окно, заснятое Тасиро.

Разглядывая карту, Кинами не мог решить, куда податься. Оставалось только одно — ехать прямо по дороге. Показалось учебное заведение. Это был университетский факультет, расположенный в городке. Затем спортплощадка. Рядом с ней шло рисовое поле. По ходу машины им встретились ещё два-три таких же учебных заведения. Но едва ли Ямакава могли держать под арестом в таком месте.