В темном-темном лесу
Шрифт:
Я взяла у нее из рук чашку и сделала глоток. Чай был обжигающе горячий и на вкус предсказуемо омерзительный – бурая жижа с молоком.
– Клэр скоро подъедет. – Фло посмотрела на часы. – Ну что, может, я пока изложу нашу программу?
Все закивали, Фло извлекла листочек со списком. Я скорее почуяла кожей, чем услышала, как Нина испустила тяжелый вздох.
– Так вот, Клэр приедет в шесть, потом мы немного выпьем – у меня тут шампусик в морозилке и всякие ингредиенты для мохито, маргариты и всего такого. И, думаю, полноценным ужином морочиться не будем. – (Тут у Нины вытянулось лицо.) – Есть пицца, есть разные крекеры, есть во что их макать – короче, выставим
Мы переглянулись, оценивая друг друга, прикидывая, кому хватит смелости начать. Впервые я попыталась вообразить Тома, Мелани и Фло рядом с Клэр, и это оказалось довольно сложно.
Хотя нет, вот с Томом было как раз очевидно. Роскошная одежда, театральная среда – у них с Клэр много общего. Клэр всегда любила красивых людей – и женщин, и мужчин – и окружала себя ими, испытывая искреннюю, бесхитростную гордость за их привлекательность. В этом не было ни грамма фальши: Клэр не видела в чужой красоте никакой для себя угрозы; в конце концов, с ее внешними данными и вкусом она могла себе это позволить. И она очень любила помогать другим выглядеть лучше и подчеркивать свои достоинства, даже тем, у кого этих достоинств не так много, – например, мне. Помню, как перед вечеринками она таскала меня по магазинам, одно за другим прикладывала платья к моей тощей плоскогрудой фигурке и, поджимая губы, оценивала результат, пока не находила то, что сидело идеально. Она сразу видела, что кому пойдет. Всегда говорила, что мне стоит сделать короткую стрижку. В школе я ее не слушала, но вот теперь, десять лет спустя, я живу с короткими волосами и понимаю, что она была права.
Насчет Тома все более или менее ясно, а вот дружба Клэр с Мелани и с Фло… Из переписки я сделала вывод, что Мелани то ли бухгалтер, то ли юрист, и она действительно выглядела как человек, которому привычнее носить костюмы. Обувь и сумка у нее были дорогие, а джинсы смотрелись очень вынужденно и явно подбирались без особой любви к предмету – самого простого синего цвета и неудачного мешковатого кроя. Десять лет назад Клэр бы едко окрестила такие «мамашкиными штанцами».
У Фло джинсы были явно дизайнерские, однако сидели на ней неожиданно плохо. Создавалось впечатление, что она просто купила комплект с манекена в «Олл Сэйнтс», не задумываясь, насколько эта одежда ей пойдет и ее ли это вообще размер. Она то и дело одергивала слишком короткий топ, прикрывая складки над врезающимися в бока узкими джинсами со слишком низкой посадкой. Все это прекрасно подошло бы для Клэр и было бы вполне в ее духе, но только кто-то очень жестокий мог нарядить так Фло.
И я никак не могла представить ни Фло, ни Мелани рядом с той Клэр, которую я знала. Неужели действительно как подружились в университете, так и продолжают общаться? Знаем мы эту студенческую дружбу… На заре первого курса заводишь толпу приятелей, потом со временем понимаешь, что между вами нет ничего общего, кроме необходимости посещать одни и те же лекции, но отчего-то год за годом продолжаешь посылать открытки по праздникам и ставить лайки в «Фейсбуке». Хотя… прошло десять лет. Клэр теперь может быть совсем другой. Возможно, это Фло и Мелани сейчас трудно представить ее дружбу со мной.
Обведя глазами остальных, я поняла, что они делают то же самое – оценивают новых знакомых, прикидывая, как они могли попасть в число ближайших друзей Клэр. Том разглядывал меня с неприкрытым любопытством, и я поспешно отвела глаза. Начинать не хотел
– Давайте я буду первой, – наконец вызвалась Мелани.
Она убрала волосы с лица и нервно потеребила цепочку на шее. Я заметила маленький, очень простой серебряный крестик.
– Я Мелани Чжоу, ну, то есть Блейн-Чжоу, но это слишком длинно, так что на работе я представляюсь девичьей фамилией. Хотя мы с Клэр и Фло учились на одном курсе, я поступила через два года после школы, так что я немного вас всех постарше… То есть не знаю, сколько тебе, Том. Мне двадцать восемь.
– Двадцать семь, – сказал Том.
– Значит, я среди вас самая старая. У меня недавно появился ребенок… ну, как недавно, полгода назад. Я еще кормлю, так что отнеситесь с пониманием, если я вдруг выбегу из комнаты в ни с того ни с сего промокшей майке.
– Сцеживаешься, да? – сочувственно спросила Фло.
За ее спиной Нина скосила глаза к переносице и изобразила, что вешается. Я отвернулась, чтобы ее не поощрять.
– Да. Сначала хотела замораживать, потом передумала. Наверняка же хоть немного, но выпью. Да и везти замороженное назад такой геморрой… Так, что еще… Живу в Шеффилде, работаю юристом, сейчас в отпуске по уходу за ребенком. С Беном остался муж. Бен – это наш сыночек. Он очень… ладно, не буду мучить вас болтовней. Он просто чудесный.
Ее встревоженное лицо осветилось улыбкой, на щеках появились ямочки, и у меня кольнуло сердце. Я не завидовала – у меня уж точно не было никаких мыслей о беременности, – но все же ощутила тоску по такому полному, безоговорочному счастью.
– Ладно, фоточку-то покажи! – сказал Том.
Мелани опять просияла и с готовностью достала телефон.
– Если настаиваете. Вот тут он только что родился…
На фото была Мелани, белая как простыня, с кое-как собранными волосами. Она устало улыбалась белому кульку, который прижимала к груди.
Мне пришлось отвести взгляд.
– А тут он улыбается. Это не первая улыбка, первую я не поймала, но Билл улетел в командировку в Дубай, так что я постаралась сфотографировать следующую и отправила ему. А вот такой он сейчас, тут личико хорошо видно. Надел на голову тарелку, милаха…
Здесь ребенок, конечно, разительно отличался от своей версии с первого фото. Там был насупленный синюшный комок, тут – хохочущий щекастый малыш с оранжевой пластиковой миской на голове, весь перемазанный в какой-то зеленой жиже.
– Милаха! – воскликнула Фло. – Наверное, на папу похож?
– О господи! – Том вытаращил глаза в полупритворном ужасе. – Вот оно, родительство, добро пожаловать, все, что не выдержит многократной машинной стирки, просим оставить у входа.
– Ну да, что-то вроде того. – Мелани с улыбкой убрала телефон. – Но привыкаешь на удивление быстро. Для меня уже в порядке вещей перед выходом из дома проверять, нет ли каши в волосах… Все, хватит, а то я уже скучаю! Давай теперь ты, Нина. – Она повернулась к Нине, которая устроилась поближе к печке, обхватив колени. – Мы с тобой вроде встречались в Дареме? Или я путаю?
– Нет, не путаешь. Я к вам раз заезжала по пути к приятелю в Ньюкасл. Фло не помню, а с тобой мы точно пили в баре. Пили же?
Мелани закивала.
– Ну, короче, для тех, кто не знает: я Нина, мы с Клэр и Норой вместе учились в школе. Я врач… то есть учусь на хирурга. Вот недавно вернулась, работала три месяца в организации «Врачи без границ» и узнала об огнестрельных ранениях гораздо больше, чем хотела о них знать… Не верьте таблоидам, в Хакни мы все-таки сталкиваемся с огнестрелом не так часто.