В темном-темном лесу
Шрифт:
– Спасибо, - улыбнулась я. – Помогать мне сейчас не нужно. Однако буду очень благодарна, если укажешь место, где можно водицы испить, солнце уж больно припекает.
Таня кивнула головой, сделала брату рукой какой-то знак и повела меня вперед между торговыми рядами. Несколько раз мы свернули влево, а потом вышли к одной из высоких стен, окружавших городской рынок. Возле нее обнаружился колодец с большой красивой чашей для питья.
– А чаша-то серебряная, - удивилась я.
– Ну да, - кивнула Татьяна, зачерпывая колодезной воды.
– А отчего ж она магически не защищена или хотя бы цепочкой к колодцу
– Так никто не ворует, - пожала плечами девушка. – У нас с воровством строго - по княжескому приказу руки до самых плеч отрубить могут. Без поблажек и снисхождений. Бывали случаи, когда даже знатным боярам прилюдную казнь учиняли.
– А если человек беден и крадет исключительно по нужде? – заинтересовалась я, принимая от нее серебряный сосуд.
– Все равно без рук останется. Только у нас, Гликерия Афанасьевна, бедняки чужого не берут. Если нужда настигла, в княжий терем идут, там им любую помощь окажут: дом починят, хлеба дадут, работу подыщут – смотря что человеку надо. Батюшка сказывал, что в нашем уделе лихих людей теперь меньше, чем в любом другом княжестве. Бегут они отсюда. Вернее, от нашего князя. С ним не забалуешь, проще в другом месте обосноваться.
О!.. Хорошо же Дмитрий Евсеевич в своих землях систему управления отладил. Выходит, Настасья была права, нрав у западного правителя действительно крут и жесток. А с виду-то и не скажешь…
– Видела я вашего князя, - сказала я, возвращая Татьяне чашу. – Только мне он показался другим – тихим и спокойным.
– Он таким всем кажется, - хохотнула девушка. – Слышали б вы, Гликерия Афанасьевна, как тихо он людей в ссылку отправляет и спокойно головы рубить приказывает.
– А ты сама-то слышала?
– Да. У меня в княжих хоромах подруга живет – дочка его сводной сестры, и я ее там время от времени навещаю. Не подумайте, князюшка наш вовсе не тиран, а просто очень справедливый человек. Правда, слуги ему лишний раз на пути попадаться не рискуют. Особенно если он зол или чем-то расстроен.
Чудеса…
– Говорят, у него некоторое время назад случилось большое горе – умерла жена, - осторожно произнесла я.
– Было такое, - кивнула Таня, наливая в чашу воды для себя. – Но давно, много лет назад. Он с тех пор так вдовцом и ходит. Девок в опочивальне своей привечает, но замуж ни одну из них не зовет.
– А отчего ж умерла княгиня? Знаешь?
– Как не знать? Это всем известно – повесилась она.
– Прямо-таки взяла и повесилась? Наверняка этому была какая-нибудь причина.
Взгляд Татьяны стал напряженным. Она опустила глаза и принялась неторопливо пить воду.
– Ты знаешь, почему княжеская жена покончила с собой? – чуть настойчивее поинтересовалась я.
Девушка дернула плечом.
– В городе разные слухи ходили, - ответила она. – Один другого глупее.
– А в княжеском тереме? Что говорили там?
Таня вздохнула.
– В тереме говорили, что княгиня была больна. Вроде целый букет недугов у нее имелся, а князь об этом только после свадьбы узнал. Бояре уговаривали его вернуть супругу родителям, а он не согласился, мол, клялся жить с ней и в болезни, и в здравии. Еще сказывали, что у Алены тайный штат целителей имелся, которые правили ее самочувствие.
– Почему тайный?
– Потому что недуги были такие,
– Когда Алена умерла, я была еще совсем девчонкой, - продолжила Таня. – Мало что понимала, однако помню – шептались в темных углах княжеского терема, будто устал Дмитрий Евсеевич от болезней супруги и завел себе любовницу. Да не одну, а нескольких.
– И княгиня об этом узнала.
– Конечно. Такое шило разве ж в мешке утаишь? Что там дальше было, я не знаю, а только уехал правитель как-то раз на охоту, а как домой вернулся, оказалось, что жены-то у него больше нет.
Я покачала головой. Кардинальный же способ решения семейных проблем нашла покойная княгиня.
В жизни, в том числе супружеской, так бывает всегда: оба и правы, и виноваты, каждого можно понять и оправдать. И Диму, который, как любой здоровый мужчина, нуждался в женской ласке, и Алену, которая наверняка очень переживала из-за своих болезней и терпела косые взгляды приближенных людей. Неудивительно, что измены мужа окончательно ее добили.
Эх… По себе людей, конечно, не судят, однако по ком еще их судить? Лично я никогда бы не пошла на такой ужасный решительный шаг. Выла бы диким зверем, пробила бы головой пару-тройку стен, но руки на себя не наложила. Много будет неверному мужу чести – жизни себя из-за него лишать. Не известно, как эта самая жизнь повернется, быть может, уже завтра не ты, а супруг будет за голову хвататься и лбом дубовые бревна перешибать.
Видимо, нежным и хрупким созданием была несчастная Алена, раз уж душевная боль оказалась для нее непосильной и именно смерть показалась решением всех возникших проблем.
Что ж, искренне надеюсь, что страдания – и духовные, и телесные позади а облака стали для нее мягкой постелью.
– Спасибо за интересную беседу, Танечка, - сказала я своей спутнице.
Мне сегодня снова есть о чем подумать…
***
– …а когда она зелье выпила, вмиг позеленела и бородавками покрылась! Вечером уже на моем пороге была: расколдуй, мол, Малашенька, что хочешь для тебя сделаю. А я: откажись, окаянная, от Демьянушки, тогда верну тебе и красу, и свежесть.
Статная светловолосая девушка выпрямила спину и горделиво улыбнулась.
– И что, она согласилась? – нетерпеливо поинтересовалась другая девица, сидевшая рядом с ней.
– Согласилась. Куда ж ей деваться? С такой-то рожей она ни Демьяну, ни какому другому парню даром не нужна. Так-то, девоньки, сильнее моих зелий со всем уделе не сыщешь. А потому верховной ягой буду именно я. Шли бы вы по домам, не теряли б понапрасну времени.
– Ишь чего удумала, - фыркнула круглая румяная женщина, расположившаяся с противоположной стороны. – Подумаешь, зелья! Чтобы стать верховной, кроме варева нужно и другими премудростями владеть. Можешь ли ты, к примеру, за неделю рощу вырастить? Или перевести в округе всех тараканов? Или избавить от мора стадо коров?..