В тебе моя жизнь...
Шрифт:
— Нехорошая это мысль, ваше сиятельство. Ой, нехорошая! Нынче барин… барин болен да еще и не в духе. Вчерась с его сиятельством разругались в пух и прах. Ступайте домой, — увещевал он ее. Но она покачала головой, и тогда он смирился, вздохнув тяжело. — Ну, как знаете. Только вы если что, сразу лакеев зовите. Да и я туточки посижу под дверью. Вы только кликните. А вдруг чем черт не шутит, и сможете успокоить его, вразумить. Барин-то в последнее время совсем дурной стал. Особливо седмицу [302] назад. Может, вы его уговорите пить перестать, поесть чего да почивать лечь? Уж со вчерашнего вечера бьюсь,
302
неделю.
Марина не стала дослушивать его. Она открыла дверь (ей было попытался помешать дворецкий, но Степан ловко отстранил его) и ступила в комнату. В ней было довольно темно — тяжелые парчовые портьеры на окнах были опущены и не пропускали сюда ни единого лучика света. Оттого казалось будто сейчас ночь. Единственным же источником освещения в комнате был ярко пылающий камин, который давал не так уж много света.
Марина плотно затворила за собой дверь, потом зажала нос и рот концом шали — такой сладкий дурманящий запах стоял в комнате, что у нее сразу же закружилась голова. Она уж было решила, что в комнате никого нет, не заметив никого ни на софе и креслах, ни около окон, но потом вдруг раздался какой-то булькающий звук, словно закипела вода, который едва не заставил ее вскрикнуть от неожиданности, настолько были напряжены ее нервы.
Марина пригляделась и заметила вытянутую к огню камина ногу, обутую в черный сапог. Она медленно, стараясь не шуметь, обошла софу, стоявшую у камина и загораживающую ей обзор, и увидела сидящего возле нее на ковре Сергея. Он был без мундира, в рубашке, выпущенной навыпуск, широко распахнутой на груди. Волосы его были взъерошены, словно он только поднялся с постели. Он держал во рту серебряный чубук, который соединялся трубкой со стеклянным сосудом. Именно из него шел сейчас этот противный булькающий звук, будоражащий Марине нервы.
Сергей глубоко затянулся и, запрокинув голову на софу, выпустил вверх струю дыма. Затем вдруг краем глаза заметил ее и перевел на нее взгляд, вздрогнув от неожиданности ее появления.
— Давно тебя не было, — проговорил он, не делая ни малейшего движения, чтобы поприветствовать ее согласно правилам хорошего тона. Он еще больше похудел, с горечью отметила Марина, стал хуже выглядеть. Под его глазами залегли тени, кожа стала бледнее обычного, и шрам резко выделялся на ее фоне. Бедный мой, родной мой…
Она подошла к нему, влекомая каким-то странным чувством притяжения, опустилась на колени рядом. Сергей даже не пошевелился, только наблюдал за ней, не отрывая взгляда.
— Почему ты так одета? — он вдруг протянул руку и одним рывком сорвал в ее головы шляпку, чуть не задушив ее при этом лентами, откинул ту куда-то в сторону. Марина в испуге отшатнулась от него, и он схватил ее за предплечье, чтобы удержать рядом. При этом он пристально смотрел на нее, и она заметила, что его глаза стали какого другого цвета, более темные. Сначала она решила, что ей показалось в сумраке комнаты, но Сергей вдруг обхватил ее другое предплечье сильными пальцами и притянул к себе так близко, что она оказалась почти у него на коленях. Он положил свою большую ладонь ей на затылок, почти полностью обхватив ее голову, а другой ладонью он перехватил ее кисти, лишая ее возможности двигаться. Потом приблизил ее лицо к своему настолько близко, что они столкнулись лбами.
— О Господи помилуй! — прошептала Марина, рассмотрев его лицо вблизи. Его глаза не поменяли цвет, они по-прежнему были стального цвета. А
Глава 41
Марина замерла в страхе, глядя в его глаза, словно гипнотизирующие ее своим странным видом. Она вдруг поняла, что он сейчас находится в опьянении, что совсем не понимает, что она пришла не из его видений, а наяву. На мгновение у нее в голове мелькнула мысль, не совершила ли она ошибки, придя сюда сейчас, когда он не совсем в ясном сознании, но затем поняла, что другого момента и быть не могло, судя по рассказам старого князя. Да и чего ей бояться — за дверьми стоят Степан и лакеи. Случись что, они по ее крику зайдут сюда.
Пока Марина размышляла, Сергей коснулся губами ее рта. Сначала грубо, потом после ее возмущенного вскрика, приглушенного его поцелуем, нежнее. Своим глубоким поцелуем он словно влил в ее вены отраву страсти — с каждой минутой та начала распространяться по всему ее телу. Марина почувствовала, как расслабляется в его руках с каждым мгновением, горячее желание раствориться в нем без остатка наполнило ее до краев. Она моментально забыла, зачем пришла сюда, да что там — забыла, кто она и где находится. Сладость его поцелуя словно подхватила ее с этой грешной земли и унесла высоко-высоко, к небесам.
Марина выпростала свои кисти из его ладони и обхватила его голову, прижимая ее к своей с силой, на которую только была способна. Он же стал свободной рукой гладить ее спину через шелк платья. Ее пальцы перебирали его волосы, ласкали кожу над воротом рубашки. Сергей наклонился, слегка отстраняя ее тело назад, отрывая свои губы от ее рта, улыбаясь ее возмущенному вскрику. Он стал нежно целовать ее в шею, в то самое заветное местечко под ее ухом, перемещая одну ладонь на ее грудь, нежно поглаживая ее. Марина плавилась в его руках словно воск. Она просунула руки под его рубаху и стала гладить его спину и плечи, наслаждаясь мягкостью его кожи. Ее тело отзывалось на каждое прикосновение рук, на каждый поцелуй с такой готовностью, будто оно пребывало в спячке до сего момента, а этот мужчина пробудил его.
Внезапно Сергей поднял голову и посмотрел ее затуманенные страстью глаза.
— Кто ты? Как сюда попала? — прошептал он. — Ты ведь не мое видение — слишком горяча кожа под руками, слишком страстно отвечаешь.
— Это я, милый, — ответила Марина. Сейчас для нее во всем мире не существовало ничего, кроме этого мужчины, который хмурился все больше, глядя на нее. Потом он неожиданно сбросил ее со своих колен и легко поднялся с ковра. Отошел немного в сторону, повернулся к ней, обнимая себя руками за предплечья, словно стараясь удержать себя.
— Что ты делаешь? — спросила со слезами в голосе Марина, приводя задравшиеся при падении юбки в порядок.
— Что делаешь ты? — Сергей пошатнулся, но сумел тотчас выправиться. — Зачем ты пришла сюда? Что будет, если твой… муж узнает о том, что ты здесь? Ты забыла, какая у меня репутация? Забыла о своей?
— Я не могла не прийти, — Марина попыталась подняться с пола, чтобы вести разговор на равных, но с ее многочисленными юбками ей это никак не удавалось сделать так грациозно, как бы ей хотелось. Она сейчас так волновалась в этот миг, словно опять стала юной институткой перед предметом своих грез. — Кто-то же должен сказать вам, что вы губите свою жизнь. Пьянство, этот… этот дурман! Так же нельзя, Сергей Кириллович!