В суровый край

Вильде Эдуард

Как попала она в число свидетелей? Что она хочет сказать? На чей зов или по чьему приказу она явилась?.. Ведь он ни разу не видел ее у следователя. Даже имени ее никто не упоминал, — ни обвиняемые, ни допрашивавшие их. У следователя, кроме двух свидетелей, на которых сослались Каарель Линд и Юхан Мельбург и которые сегодня не присутствуют, побывали лишь старый батрак купца Леэка и пожилая девица. А теперь среди свидетелей сидит дочь Андреса Вади — Анни, она хочет дать показания!..

Яан смотрит на девушку так, словно это фея, неведомо откуда появившаяся.

Свидетельница поворачивает к подсудимым раскрасневшееся от волнения лицо и, несмотря на неловкость, которую она испытывает в присутствии суда и столь большого количества чужих людей, украдкой улыбается Яану ободряющей улыбкой. И ему кажется, словно у него на глазах происходит какое-то чудо, значения и смысла которого он пока не может понять.

Свидетелей приводят к присяге.

Начинается их допрос.

Март Саар и Юула Сибуль не добавляют ничего нового к тем показаниям, которые дали следователю. Затем очередь доходит до Анни Вади, девятнадцати лет, дочери волостного старшины Андреса Вади, родом из волости Лехтсоо…

— Значит, вы свидетельствуете, что подсудимый Яан Ваппер в ту ночь, когда в волости Пийвамяэ, на хуторе Леэка, была совершена крупная кража со взломом, то есть двадцать четвертого марта, находился у вас, в волости Лехтсоо, на хуторе Виргу?

— Да, — тихо, но уверенно отвечает Анни Вади.

— В котором часу он явился в упомянутое место?

— Часов в двенадцать.

— Вы считаете, что никто больше его не видел и не слышал?

— Нет. Все спали.

— Откуда он мог знать об этом?

— У нас рано ложатся спать.

— Как он вошел?

— Через окно.

— Вы отворили ему окно?

— Да.

— Вы одна спали в этой комнате?

— После замужества сестры — да.

— Навещал ли вас подсудимый Яан Ваппер и раньше таким способом, то есть через окно?

Густая краска заливает щеки девушки. Она опускает глаза.

— Да… иногда.

— Значит, между вами была любовная связь?

Свидетельница молчит. Дрожащими пальцами она теребит край жакета. Затем поднимает глаза и, словно вспомнив что-то, говорит:

— Я не знаю… не совсем так… Но мы — друзья.

— И давно уже между вами эта дружба?

На все вопросы свидетельница отвечает ясно и точно — по всему видно, что она умна и понятлива. Допрос идет быстро и гладко, и на лицах судей не заметно той скуки, которую обычно вызывают у них путаные и бестолковые показания свидетелей.

— Мы с детства знаем друг друга, — отвечает на последний вопрос Анни Вади, — мы выросли вместе.

— Ваши родители знали об этой дружбе?

— Да.

— Как они относились к ней?

— У меня жив только отец. Он сердится на меня за эту дружбу.

— Ваш отец знал или, может быть, подозревал, что подсудимый по ночам приходит к вам?

— Нет.

— А если бы он об этом узнал, он наказал бы вас?

— Да.

— Почему вы так думаете?

— Мой отец благочестивый человек и считает это грехом. Кроме того, он не любит моего друга, видит в нем неисправимого грешника.

—

Почему вы так поздно явились дать показания судебным властям и заставили подсудимого столько времени пробыть в тюрьме, между тем как ваши показания могли вернуть ему свободу?

— Мне было стыдно… И я надеялась — суд сам установит, что он невиновен.

— Но почему же вы теперь, три дня назад, поспешили со своими показаниями в город и разыскали следователя, а также защитника подсудимого? Разве вы не предполагали, что подсудимый сам признается, где он был в упомянутую ночь, чтобы избегнуть наказания? Ведь это мог сообразить и ребенок.

— Я надеялась, что он это сделает, но в то же время боялась, что из-за меня он не решится сказать правду, ведь тогда и мой отец узнал бы…

— Но теперь ваш отец все равно узнает об этом.

— Теперь мне безразлично.

Подсудимый Яан Ваппер сидит неподвижно, как изваяние. Он жадно ловит слова, он прислушивается всем своим существом. Это словно пленительное, чудесное Евангелие, словно колокольный звон, льющийся в его душу! В его груди и в голове все умолкло — он ничего не чувствует, ни о чем не думает. Он только слушает и упивается тем, что слышит. На него словно широкой мощной волной изливается какой-то непостижимый небесный свет. Он видит только свою избавительницу, слышит только ее голос. Все остальное расплывается в красноватом тумане, а стоящий в зале шум кажется бесконечно далеким, слабым шелестом.

Яан еще не в состоянии оценить смелость, самоотверженность, которую проявила Анни своим поступком. Он не думает о том, какое мужественное сердце бьется в груди этой девушки: ее не пугают те ужасные последствия, которые неизбежно повлечет за собой ее поступок, — гнев сурового отца, наказание, возможно, утрата дочерних прав и потеря родного дома, клевета и насмешки окружающих и бог ведает что еще… Чувства Яана сосредоточены на одном, им овладело ощущение счастья и благодарности: любящая девушка избавила его от страшной опасности.

— Подсудимый Яан Ваппер!

Его толкают в бок и, словно очнувшись от глубокого сна, Яан в смятении вскакивает.

— Вы слышали, что показала свидетельница в вашу пользу? Отвечайте, почему вы скрыли от суда, что в ночь на двадцать четвертое марта вы были у свидетельницы?

Яан старается привести в порядок спутанные мысли, это удается ему не сразу.

— Я не хотел ее позорить, — говорит он наконец.

— Разве вас не пугал приговор суда? Разве вам не хотелось поскорее выбраться из тюрьмы?

— Я думал, что в конце концов суд поверит, что я не виновен, и освободит меня.

— А если бы суд приговорил вас к наказанию?

— Тогда бы я рассказал, как было дело.

Подсудимый ощущает вдруг необыкновенную ясность мысли. Радость придает ему смелости и уверенности. Он доволен своими ответами, чувствует, что они попадают в цель. Теперь он ничего уже не боится. Он сумеет ловко обойти самые острые углы.

— В котором часу вы покинули комнату свидетельницы? — вмешивается прокурор.