В Суоми
Шрифт:
Обычно считается, что последние имеют большие преимущества: они знают, как идут первые.
На большой доске у старта, рядом с часами — с огромными секундными стрелками на огромнейшем же циферблате — вывешиваются сообщения, за какое время какой гонщик прошел восемь, а затем, последовательно, тринадцать, двадцать километров, и, наконец, время финиша. К этой доске, которая непрерывно живет — цифры появляются на ней, исчезают, изменяются, — прикованы глаза десятков тысяч людей, собравшихся на стадионе. Сообразуясь с показаниями этой доски, лыжник, выходящий позднее, может строить свою
И поэтому, когда все узнали, что чемпиону мира Вейкко Хакулинену выпал жребий идти шестьдесят вторым, а Павлу Колчину — пятьдесят восьмым, каждый считал, что им повезло.
Но на самом деле все оказалось не так.
С вечера шел мокрый мелкий снег. А утром над снеговиной встало яркое, ослепляющее солнце. И мороз.
Градусник к началу старта показывал 13 ниже нуля.
Лыжня покрылась легкой корочкой, по которой легко было скользить на лыжах. И вот тут-то и обнаружилось, кто получил преимущество. Первые лыжники скользили по насту, но они же и разрыхляли снег. И тем, кто выходил позже, пришлось на протяжении всей тридцатикилометровой дистанции идти по рыхлому снегу, что, конечно, труднее. Особенно если лыжи смазаны в соответствии с ударившим утром морозом. И девятый номер, доставшийся двадцатишестилетнему леснику Хямяляйнену, дал ему бесспорное преимущество и перед пятьдесят восьмым номером Колчина и шестьдесят вторым Хакулинена.
Когда я время от времени заходил в палатку, где раздевались наши лыжники, и, греясь у печурки, слышал рев многотысячной толпы у стадиона, я знал, что это зрители своими выкриками подбадривают своих соотечественников. Но однажды я ошибся — публика кликами воодушевляла Федора Терентьева.
— Почему это? Ведь он ничем особенным не отличается от других наших лыжников?
— А разве вы не знаете, что он из Карельской республики и прекрасно говорит по-фински?
Я этого тогда еще не знал, а финские болельщики, оказывается, уже знали.
Первым пришел Калева Хямяляйнен. Вторым — Колчин, завоевавший серебряную медаль.
В тридцатикилометровой гонке, идя по взрыхленному снегу, он отстал от Хямяляйнена, начавшего бег по насту, всего на двенадцать секунд.
Хакулинен же отстал от Колчина на полторы минуты — он пришел шестым. Третье, четвертое и пятое места — между Колчиным и Хакулиненом — завоевали швед и два финна.
Через день я снова убедился в том, как при прочих равных условиях важно выпавшее по жребию место. В гонках на пятнадцать километров жеребьевка дала Колчину шестьдесят пятое, а Хакулинену — шестьдесят шестое места.
Чемпион мира вышел через тридцать секунд после Колчина, и тот стал для него видимым движущимся ориентиром.
Для Колчина же каждый взгляд назад, через плечо, чтобы посмотреть, где находится противник, «крал» бы время. А тут на весу и десятые доли секунды.
Первые гонщики прошли уже пять километров.
На доске появляются цифры. Лучшее время на этой дистанции — у Терентьева. Затем его побеждает Шелюхин. И, наконец, лучше всех проходит дистанцию Колчин. Хакулинен проигрывает ему пять секунд. Он высок. Шаг у него шире, физически он сильнее соперника и, не выпуская его из поля зрения, бережет силы, чтобы у финиша отыграть несколько секунд.
Колчин
Борьба за золотую медаль разыгралась буквально на глазах у зрителей, столпившихся на стадионе около финиша.
Колчин на последнем километре от финиша. Как только он появляется, возникает такой рев, что уже не слышно, что объявляет диктор.
Колчин стремительно спускается по склону, вот он бежит уже по финишной прямой.
У него лучшее время.
Он пересек линию финиша.
Рев не только не умолкает, но все время нарастает.
— Хаааааааакулинен!! — вопит толпа.
И лыжник, бегущий за Колчиным, Хакулинен, скользит так, словно его несет эта звуковая волна.
— Хааааакулинен!..
Если он отстал на тридцать секунд от Колчина — у него серебряная медаль, если он вытянет из этой полминуты хотя бы одну секунду — золотая…
Секунда, другая, третья… десятая, семнадцатая!..
Тысячеустый рев усиливается.
Хакулинен пересек линию финиша.
Он, чемпион мира, обогнал Колчина всего лишь на тринадцать секунд!
Шелюхин — третий! Эту трудную для финского слуха фамилию — «Тчель-ухин» — диктор произносит так, что если бы не доска, можно было бы только догадываться, о ком идет речь.
Калева Хямяляйнен на этот раз пришел восьмым!
— Как только я проходил места, где толпились зрители, сразу же раздавался взрыв криков. Это финские болельщики подбадривали своего Вейкко. У меня же было такое ощущение, что Хакулинен наступает мне на лыжи, поэтому не было привычной легкости, и я шел чересчур напряженно, — рассказывал Колчин корреспонденту, одеваясь в палатке после финиша.
Мы возвращаемся в Паалахти на автобусе.
— Двадцать пять секунд превратили две золотые медали Павлика в серебряные! — говорит заслуженный мастер спорта Бородин, обращаясь к девушкам-лыжницам.
Через год три с половиной секунды превратили золотую медаль Хакулинена в серебряную.
В начале марта 1959 года, в гонках на пятнадцать километров в Скво-Вэлли, в США, Павел Колчин занял первое место. Хакулинен пришел вторым.
И, услышав об этом по радио, я пожалел, что диктор не сообщил, под какими номерами шли Павел и Вейкко.
Когда Колчин, участвуя в эстафете в Лахти, где наша команда также завоевала второе место, получил третью серебряную медаль, — я был уже в пути из Пори в Вааса и эту приятную новость услышал в одном из придорожных кафе.
Пассажиры автобуса оживленно обсуждали каждое слово, передаваемое по радио из Лахти. Кстати, город этот славится не только лыжным стадионом и международными лыжными соревнованиями, но и самой мощной в Финляндии радиостанцией.
Впрочем, повторяю, споры о том, что происходит, о соревнованиях в Лахти, увлекали не только пассажиров междугородных автобусов или школьников на переменах, но и весь народ.
Даже в доме для престарелых лесорубов в Паласальми, за Полярным кругом, старики, запятые плетением сетей, обточкой деревянных безделушек, в первый раз за несколько лет повздорили между собой, и причиной ссоры был все тот же прогноз: придет вторым швед или русский?