В страну волхвов
Шрифт:
Володимир вздохнул.
— Длилась Третья Мировая война не долго. С год, наверное. Потом каким-то чудом на землю проникли чужие измерения, были установлены границы и убрано радиоактивное заражение. По крайней мере, на нашем континенте. Что сталось с нашими заокеанскими корешами, я не знаю. После установления многомерных границ, это стало просто невозможно узнать. Но я искренне надеюсь, что там до сих пор безжизненная, радиоактивная пустыня. И знаешь, Славочка, я не жалею о том, что сделал. Я жалею о том,
Володимир помолчал, потом улыбнулся.
— А знаешь, в те годы ходили слухи, помимо апокалипсических, конечно, что мир спасла явившаяся туда в третий раз ожившая каменная обезьяна по имени Сунь У-кун.
Володимир снова помолчал. Несмотря на весь ужас от услышанного, Милан почувствовал страшную сонливость.
— А теперь, Славочка, суди меня, если можешь, — снова заговорил Володимир.
Милан слегка встрепенулся и посмотрел на своего начальника.
— Как я могу тебя судить, Димочка, если ты сам делаешь это уже семьсот лет? Ты приговорил себя к вечным мукам.
Володимир кивнул и опустил голову на руки.
— Ты понял. Ты и должен был понять, ты слишком похож на меня. Знаешь, первый раз я сделал это, чтобы не допустить раскол страны. А она все равно раскололась. Часть граждан винила меня во всем, и пожелала отделиться. Если бы это было десятью годами раньше, можно было бы по-другому провести границу. А теперь в пределах общих границ две страны — Трехречье и Арчидинские Степи. И, знаешь, я все думаю, может, если бы я тогда умер, раскола бы не случилось?
— В этом ты можешь себя не винить, Димочка. Были твои сторонники и твои противники. Им было бы трудно найти общий язык независимо от того, жил бы ты, или умер. Вот Угория и Гуцулия — тоже две страны в пределах одной границы. Насколько я понял, они разделились из-за различного толкования трудов умершего.
У Милана закрылись глаза. Он выпустил из рук полог и заснул. Последней мыслью перед сном было, что Вацлав нарочно дал ему услышать этот разговор.
Глава 24
Синие глаза таят любовь...
Милан проснулся от обычного утреннего разговора друзей. В палатке он оставался один. Более того, эти варвары откинули полог и даже не потрудились вернуть его на место! Сквозь открытую дверь Милан увидел, что Янош уже возился с завтраком, Стас помогал ему, а Вацлав с озабоченным лицом рылся в сумке.
— Коньяк, по-моему, был у Милана, — сказал Янош.
Милан попробовал сесть. У него получилось, правда, не без труда.
Вацлав посмотрел на него и обратился к Яношу.
— Янош, позволь мне позаимствовать немножко твоих сил. Я всю ночь беседовал с Володимиром, в основном,
Янош кивнул и протянул магу руку. Стас с удивлением посмотрел на такой энтузиазм, пожал плечами, плеснул в кружку на донышко чаю и подошел к Милану.
— Выпей.
Милан взял кружку, глотнул и поставил на пол. Стас сел позади него прямо на пол, если так можно назвать накрытый брезентом снег, и принялся массировать Милану виски. Милан закрыл глаза и приготовился подремать. Но, странно, спать больше не хотелось.
— Зачем ты взялся за это, Стас? — услышал Милан недовольный голос Вацлава и открыл глаза.
Стас еще несколько секунд тер ему виски, потом приложил руки к собственной голове.
— Это ни к чему вас не обязывает, Вацлав. Я ведь вижу, вы решили за свой счет вытащить всю экспедицию. Будь вы даже самым крутым магом в мире, все равно вам нужен или нормальный сон, или постоянная силовая подпитка. В конце концов, я заинтересован в конечном результате не меньше, чем вы.
Милан, наконец, выбрался из мешка, протер лицо снегом и пошел к костру за чаем и завтраком.
— Как ты себя чувствуешь, мой мальчик? — заботливо поинтересовался Вацлав. — Не обижайся, что вчера я так вот запросто черпал у тебя энергию. У меня просто не было другого выхода. Разговаривать с Володимиром нужно с ясным сознанием. А то это может плохо кончиться. Для всех.
— Не извиняйтесь, Вацлав, ведь вы меня для этого и взяли.
Милан глянул на отвисшую челюсть Вацлава и на его застывший взгляд и охнул.
— Ой, простите, Вацлав. Вы же знаете, я не нарочно.
Вацлав засмеялся и покачал головой.
— Я же говорил тебе, обращайся ко мне на ты, тогда мне легче будет переваривать твои высказывания.
Милан застыл. Вацлав уже не первый раз предлагал ему перейти на ты, но сейчас он сделал это при Яноше и при Стасе. Оба они считали это честью, пусть и по разным причинам.
— Я не перехожу на ты по сугубо меркантильным соображениям, Вацлав. Видите ли, я надеюсь по окончании странствий получить какой — никакой заработок, а если я стану говорить вам ты, то деньги с вас взять я уже не смогу. Ты говорят друзьям, а друзьям оказывают дружеские услуги, а не платные.
— Так вот в чем дело, — засмеялся Вацлав. — Давно бы сказал, я бы рассеял твои опасения. Дело в том, мой мальчик, что у меня нет своих денег. Я живу за счет казенных. И ты должен получить заработок из того же источника. А я... — Вацлава замолчал и пожал плечами. — Может быть, ты слышал у себя в университете, что в Верхней Волыни существует жесткий табель о рангах. Если ты не состоишь на государственной службе, то можешь делать деньги в неограниченном количестве, зато не можешь влиять на политику.