В Стране странностей
Шрифт:
А учителя… Директор школы, в которой учатся дети нашей знакомой, судил футбольный матч между командами школ-соперниц. Матч был назначен на четыре часа утра, и солидный директор, который, вероятно, вечерами чинно сидит с газетой в своей гостиной, резво бегал по стадиону в майке и трусиках.
«Ночь сонь» — традиция. В эту воскресную летнюю ночь традиция допускает бесшабашное веселье, необычное поведение детей и столь же необычное поведение взрослых. За исключением булочников, полицейских и учителей, взрослые не должны показываться на улицах, а тем более слишком явно проявлять беспокойство
Досадно, что мы приехали в Страну странностей к началу лета, когда занятия в школах уже кончались. Нам хотелось узнать, не сохранила ли голландская школа кое-что от тех времен, когда в ней учился Ханс Бринкер, герой «Серебряных коньков», единственный ученик своего класса, который ни разу не стоял в «углу ужасов». В этом углу над висевшим страшным хлыстом красовалась надпись:
«Учись, учись, лентяй, не то он тебя проучит!»
Сегодня в Голландии, как это было когда-то и в царской России, кроме городских, действуют еще церковноприходские начальные школы. В некоторых городах на одну школу, принадлежащую городу, приходятся три, принадлежащие церкви. При этом все три — разные. В одной учатся дети протестантов и слово божье преподают протестантские пасторы. Другая тоже протестантская, но чем-то отличающаяся от первой: ее называют протестантской сектантской. Наконец, третья — католическая.
Мы все же успели заглянуть на один из последних уроков в городскую школу. Это было невысокое здание из красного кирпича. На лестнице нас встретил вежливым поклоном мальчик лет двенадцати и по-английски сказал, что нас ждут в первом классе, поскольку в старших классах сейчас горячая пора и директор школы не хотел бы отвлекать школьников от занятий.
— Пойдемте, я провожу вас, — предложил мальчик. Он говорил спокойно, с большим достоинством, не испытывая ни малейшего смущения или неловкости при виде гостей.
По дороге в класс нам повстречались дежурные. Они несли подносы, на которых были стаканы с молоком и румяные булочки. Дежурные заранее расставляют завтрак по столам, чтобы на перемене не было очередей и толкучки.
В классе мы потихоньку осмотрелись, ища глазами подобие «угла ужасов». Но ничего похожего нигде не было, а были рисунки самих учеников, и на этих рисунках преобладали мельницы и тюльпаны. Молодая учительница сказала ребятам, откуда мы приехали.
— Вы можете задать нашим гостям несколько вопросов, — предложила она.
Тотчас поднялись три руки. Первой встала девочка с короткими косичками:
— Расскажите, пожалуйста, про ваших медведей.
Мы в меру сил осветили этот вопрос со всех точек зрения.
— Теперь ты, Ханс, — обратилась учительница к мальчугану, тоже поднявшему руку.
— И я хотел спросить про медведей, — сказал тот.
— А ты, Питер?
— Про медведей…
— Тогда споем для наших гостей, — решительно сказала учительница.
Ребята спели песенку о мельницах, которые машут крыльями, но никуда не хотят улетать из прекрасной Голландии.
После этого один мальчик поднял руку.
— О, Якоб хотел бы показать вам русский танец! — оживилась учительница.
Толстенький Якоб вышел к
После того как Якоб, утирая пот, удалился, поднял руку еще один мальчик.
Он раскланялся и вдруг прошелся колесом, подпрыгнул, сделал сальто. Мы стали аплодировать, он снова раскланялся и сел на свое место.
— У него старший брат в «Елебооге», и Ламберт выучился у него, — пояснила учительница.
«Елебоог»? Что же это за место, где учат акробатике?
— Вы не слышали о «Елебооге»? — изумилась учительница.
Она пояснила, что это детский цирк. Нет, не цирк для детей, а именно детский цирк. Его создали амстердамские рабочие. Они рассудили так: чем ребята будут в свободное время попусту подпирать стены домов, пусть лучше «циркачат».
Ведь каждый мальчишка, да и девчонка, побывав в цирке, обязательно стараются подражать понравившимся артистам. Девочки редко идут дальше попыток дрессировать кошку. Но многих пареньков не охлаждает подзатыльник за разбитую при жонглировании тарелку из любимого маминого сервиза, и они с удовольствием учатся делать сальто.
Так вот, продолжала учительница, детский цирк быстро приобрел известность и теперь дает представления в здании, переделанном из большого старого гаража. Артистом может быть каждый школьник в возрасте от семи до пятнадцати лет, — конечно, если ему есть чем удивить народ. Одно из главных правил: никаких «звезд», кончил выступать на манеже, раскланялся с публикой — иди и подметай в коридорах, или помогай раскрашивать декорации, или делай еще что-нибудь полезное, а не разыгрывай из себя утомленную знаменитость.
Мы до сих пор жалеем, что не посмотрели представление «Елебоога»: сразу как-то не собрались, а потом артисты разъехались на каникулы.
Школа приучает маленьких голландцев к самостоятельности. Они дежурят на самых бойких уличных перекрестках. В первый же день своей голландской жизни мы наблюдали, как две маленькие девочки в белых портупеях, с красными дисками на палочках, какими пользуются у нас в метро, переводили через улицу молодых людей и девиц своего возраста. Девочки были крайне серьезны, особенно одна, в очках. Она так поднимала свой диск, будто это был жезл фельдмаршала. Скрежетали тормоза, и спешившие по делам господа, чертыхаясь про себя, ангельски улыбались серьезным девицам.
Но быть регулировщиком — это, что ни говорите, каждому приятно. А вот копаться в земле… Однако все ребята должны обязательно работать на школьном огороде.
— Моя дочь каждый понедельник приносит домой свежие овощи. Это ее доля, — с гордостью говорила нам служащая гостиницы.
Тот школьник, который встретил нас на лестнице, мог бы, вероятно, обратиться к нам и по-немецки. В шестом классе ребята уже изучают два, три, а то и четыре языка. Кроме современных европейских языков, некоторые занимаются латинским, который может пригодиться будущим историкам, литераторам, врачам, ботаникам.